Книга Порочный. Скандальный роман, страница 97 – Айрин Лакс

Извинения Рахмана неуклюжие, в них и первоклассник бы не поверил!

— Шутка? — переспрашивает декан.

— Вы же знаете эту молодежь, Рамиль Анварович. В мое время шутили, хлопнув по спине ладонью, перепачканной в мелу, или цепляли на спину дурацкие записки «пни меня». У современной молодежи розыгрыши совсем другие. Инцидент исчерпан, студентки просто подшутили.

— Просто пошутили?! — взвиваясь на месте, встаю с опорой на стул. — Так это называется?Сколько можно? Сколько еще ты будешь ее выгораживать!

— Аврора, поговорим наедине. Прошу.

Взглядом Рахман пытается меня смягчить, но уже поздно.

— Ничего не выйдет. Я все-таки звоню в полицию! — упрямо говорю я. — Мне скрывать нечего!

Рахман удерживает мою руку за запястье, опустив телефон.

— Не стоит этого делать, Аврора. Амира хочет извиниться.

— Вот как?

Цирк… Клоунада… Театр абсурда?

У меня не находится слов. Зовут Амиру, она повторяет слово в слово почти то же самое, что говорил Рахман: это была шутка.

Декан недоволен, но его недовольство до ужаса мягкое. Как будто просто пальчиком погрозил и все на этом…

Именно в этот момент я понимаю: мы приехали. Дальше поезд не идет. Уперлись прямо в тупик.

* * *

Разбирательство длится совсем недолго. Амиру журят ласково и приглашают на беседу с проректором по воспитательной работе, на этом — все.

Дочь Рахмана покидает кабинет первой, за ней — Рахман. Немного задерживается, обещает декану, что строго поговорит с дочерью. Мужчины обмениваются рукопожатиями, они итогом встречи довольны.

Шумихи нет и не будет.

— Аврора? — зовет Рахман.

— У меня еще несколько вопросов к декану, — говорю я. — И занятия.

Рахман покидает кабинет, почти сразу же присылает мне сообщение:

«Рори, во сколько заканчиваешь? Я тебя заберу, квартиры посмотрим»

Вот так просто!

Дочка творит хуйню, а он квартиркой надеется меня купить. Да в жопу твою квартиру.

Я лучше буду век в коммуналке или в общаге чалиться, я лучше всю жизнь без собственной недвижимости проживу, чем буду терпеть такое отношение.

Зря дала ему шанс. Рахман им подтерся…

Но и прямо отказывать не стану.

Он юлит и пытается быть скользким, я тоже кое-что задумала и отвечаю в его же духе:

«Сегодня не выйдет, у меня масса дел. Позднее напишу»

Добавляю смайлик с поцелуем. Не хочу раньше времени палиться, иначе он снова начнет меня удерживать!

Прячу телефон в карман.

— О чем вы хотели поговорить, Зотова?

— О переводе в другой вуз.

Рахман

— Амира! — громко зову дочь. — Сюда иди!

Она отзывается не сразу. Откровенно говоря, мне приходится самому подняться наверх и постучаться в дверь ее комнаты.

Не открывает.

Стучу крепче и увереннее. Не откроет через секунду, вынесу дверь.

— Что случилось, папа? — глаза заспанные.

— Ничего не случилось. На время смотрела?

— Ой. Простите. Проспала.

— Второй день учебу просыпаешь. Расслабилась за время каникул?

Сам замечаю, что с трудом сдерживаюсь. Но надо что-то делать. Это уже ни в какие ворота не лезет!

— Я просто устала вчера, переживала сильно из-за события в университете, — посылает кроткую улыбку. — Не знаю, что на меня нашло. Наверное, хотела такой же шуткой ответить, чтобы…

— Не знаешь, что на тебя нашло? Зато я знаю! — делаю паузу, процитировав с пояснениями. — Дьявол наущал их, приукрашивал грех, убеждая, что он, то есть грех, например, воровство, ложь, посягательство на чужое имущество, не столь страшен, а в чем-то и оправдан, и диктовал им свою волю, которой они в итоге и покорились, сойдя с пути веры и благочестия под давлением жизненных трудностей либо от «нестерпимого» соблазна.