Онлайн книга «Клан»
|
– Добрый день… Она с трудом узнала Рейес, похожую в строгом темно-сером костюме на зажиточную каталонку. Марьяхо давно заметила, что Рейес присуще чувство стиля, и даже экстравагантные наряды смотрелись на ней элегантно. Однако в такой официальной одежде она выглядела непривычно и казалась старше. Возможно, по ее мнению, в суд нужно было ходить именно в таком виде. – Как прошли слушания? – с нетерпением спросил Ордуньо. – Хорошо, все хорошо… Пойду просмотрю срочные вызовы за вчерашний день, может быть, попадется что-то интересное. Лишив коллег возможности продолжать расспросы, она ушла, оставив их возле кофемашины со стаканами в руках. – По-вашему, это нормально? Пришла после дачи показаний в прокуратуре с единственным комментарием: все хорошо… – Ну, может, и в самом деле хорошо, – попытался успокоить Буэндиа возмущенного Ордуньо. – Ну, нет, мне она расскажет все, от и до. Ордуньо пошел вслед за Рейес. Марьяхо понимала, что делает он это зря, что нужно дать ей побыть одной, но Ордуньо, как и все мужчины, не стал бы ее слушать. Услышав у себя за спиной шаги Ордуньо, Рейес прошла через весь офис и закрылась в туалете. Она не хотела ничего рассказывать и чувствовала себя выжатой как лимон. Нужно было взять больничный, но тогда коллеги заволновались бы еще сильнее и начали бы задавать еще больше вопросов, на которые ей пришлось бы отвечать, но отвечать она не хотела и не могла. Рейес разглядывала в зеркале молодую особу, одетую как сорокалетняя дама. Для полноты образа не хватало только очков в дорогущей оправе. Вот уже несколько дней она сама не понимала, кто она такая и почему делает то, что делает. Об аборте она не сожалела: эта беременность была ей не нужна, – и потому, что она не знала, кто отец ребенка, Ордуньо или Фабиан, и потому, что не считала себя готовой к материнству. Однако уверенность не могла смягчить ее печали – ведь никому не пожелаешь принимать такие решения. Наверное, именно эта грусть, все больше напоминавшая чувство беззащитного одиночества, мешала ей посмотреть в глаза собственному отражению. К тому же она сомневалась, не совершила ли в суде большую ошибку. – Тебя спрашивали про Отдел? Ордуньо поджидал Рейес возле туалета. – Естественно! Если тебя вызвали в прокуратуру давать показания по поводу Отдела, то тебя спрашивают про Отдел. – Ты перечислила всех: Грегора, Номбелу, Ричи, Фабиана… Если бы Ордуньо был немного проницательнее, он заметил бы, что ее смутило упоминание Фабиана. – Ты когда-нибудь давал показания в прокуратуре? Первым делом тебе напоминают, что все, о чем пойдет речь, огласке не подлежит. – Рейес, но мы же коллеги… – Именно поэтому тебе следовало бы прекратить расспросы. – Значит, ты мне не доверяешь? Черт, я знал, что внедрять тебя в комиссариат Вильяверде – паскудная затея, и было бы гораздо лучше, если бы Кристо не погиб, а сидел сейчас в тюрьме. Ну, не все вышло так, как мы хотели, но разве ты не видишь, что я хочу помочь тебе преодолеть этот печальный опыт? – В этом и есть твоя ошибка: мне нечего преодолевать. Рейес поняла, что больше слов не понадобится: Ордуньо правильно истолковал ее холодность и надменную отстраненность, которую она демонстрировала ему все последние дни. Она стала недосягаемой, он ее потерял, и почувствовал это сразу. Голос его звучал не осуждающе, а печально, как голос человека, признавшего свое поражение. |