Книга Молчание матерей, страница 95 – Кармен Мола

– Она уснула прямо в погребе. Мы с мужем глаз не сомкнули, я все ему рассказала. Он хотел идти в полицию, даже позвонил туда, но я заставила его повесить трубку. Вы не думайте, я испугалась не того, что меня осудят за работу на Лас-Суэртес-Вьехас. Я думала о сыне, потому что он мне сын, и неважно, кто его родил. Никто не позаботится о нем так, как я. А если бы я пошла в полицию, его бы точно забрали. Так ведь в итоге и вышло: его у меня забрали.

Лампочка погасла, и несколько секунд они сидели в темноте, слушая всхлипывания Дориты. Когда свет, мигнув несколько раз, зажегся снова, Сарате пристально посмотрел на Элену – то ли с ужасом, охватившим его от этой истории, то ли с упреком. Возможно, он считал, что, желая во что бы то ни стало удочерить Михаэлу, Элена уподоблялась Дорите. Элену захлестнула волна печали: как сложно смириться с тем, что взгляд Анхеля, раньше полный любви, теперь выражал лишь ненависть. И все же, сделав над собой усилие, она продолжила допрос:

– Вы могли бы официально оформить опеку над Чимитой.

– Вы правда думаете, что Ригоберто оставил бы нас в покое? Полиция ему нипочем, Лусио мне много раз говорил, что с ним надо держать ухо востро. Да если бы я хоть намекнула кому-нибудь, чем мы занимаемся на ферме… Это смертный приговор.

– Кто такой Ригоберто?

– Хозяин всего этого. Я знаю только, что он мексиканец и ездит на черном «порше», но не всегда: новых девушек он привозил к нам в фургоне. Я сама с ним только раз словом перемолвилась, в основном с ним общался Паночо, в смысле Лусио.

Элена потянулась к ней через стол.

– Дорита, мне нужно, чтобы вы рассказали во всех подробностях, как функционировала ферма. Помимо вас и Лусио, там кто-то работал?

– Дон Рамон, гинеколог. Фамилии его я не знаю. Он приезжал, чтобы оплодотворять девушек, как только заканчивался послеродовой карантин. Еще он делал УЗИ, а я присматривала за беременными и помогала принимать роды. Постоянно на ферме жил только Лусио. Он закупал продукты и все необходимое, следил, чтобы девушки не отходили далеко от фермы, хотя некоторым иногда позволял прогуляться до деревни.

– Больше никого?

– Был еще один парень, кажется, его звали Херардо. Я его видела всего несколько раз и ни разу с ним не разговаривала. Он привозил лекарства для беременных.

– Когда мы впервые приехали к вам в отель, то показали его фотографию, верно? – В голосе Сарате звучала злость. – Вы сказали, что никогда его не видели, но вы солгали.

Дорита пристыженно отвела взгляд.

Сарате был прав. Так вот как Херардо, или Гильермо Эскартин, полицейский под прикрытием, был связан с фермой Лас-Суэртес-Вьехас: привозил лекарства, добытые в обход закона, чтобы не оставлять следов, чтобы суррогатные матери превратились в призраков.

– Знаете, к чему привело ваше решение ничего не рассказывать? К новым жертвам. Гильермо Эскартина, или Херардо, как вы его называете, убили. И Рамиро Бейро, отца мальчика в инвалидной коляске; вы знаете, о ком я… Хотите знать, что с ними сделали? Обоим вырезали внутренности и засунули внутрь по младенцу. Каждому в живот впихнули его ребенка. И зашили. – Сарате подскочил к Дорите и прокричал ей все это прямо в лицо, но та словно не слышала чудовищных подробностей. – Вас что, даже это не впечатляет?

– Это несправедливо, она не виновата, – пробормотала Дорита.