Книга Молчание матерей, страница 134 – Кармен Мола

– Что вы расследуете?

– Коррупцию в полиции. Вам это может показаться донкихотством, но я стремлюсь очистить нашу элиту от заразы, которая так вредит обществу.

– Как с этим расследованием связана ферма суррогатных матерей?

Бельтран, слегка улыбнувшись, посмотрел на Элену:

– Вы наверняка догадываетесь, инспектор. Ферму покрывала полицейская бригада из Вильяверде под руководством Анхеля Кристо. Вам известно это имя? Полагаю, что да. Я не считаю, что они плохо работают; они просто пока не поняли, что вершить правосудие – не их прерогатива. Я уверен, вам удалось выяснить, что погибшего Гильермо Эскартина внедрили в эту бригаду, чтобы провести внутреннее расследование.

– Это вы отправили Эскартина в Вильяверде?

Судья кивнул:

– Они называют себя Отделом. Эскартин проделал огромную работу; долгое время притворялся наркоманом и сумел завоевать доверие Кристо. Тот поручил ему возить лекарства на ферму в Сории… Лас-Суэртес-Вьехас. Эскартин просил меня вмешаться, но я сказал, что еще не время.

– И вы предпочли промолчать, когда он погиб. – Сарате не скрывал презрения. Эскартин, как и другие полицейские, работавшие под прикрытием, был для судьи не более чем разменной монетой. – Когда мы стали выяснять, кто его убил, перед нами захлопывались все двери. Если бы не вы, мы смогли бы предотвратить другие преступления…

– По-вашему, он первый погиб при исполнении? Я обязан соблюдать секретность. Если бы я рассказал все, что знаю… Вы представляете, сколько лет я занимаюсь этим расследованием?

– Мы могли бы сотрудничать. – В голосе Элены звучало отчаяние. – Эскартина убили не полицейские. Мы могли бы раньше выйти на ту ферму. Может, Рамиро Бейро и Даниэль Мерида были бы сейчас живы. Вы принесли их в жертву! Неужели ваше расследование того стоило?

– Отдел – лишь одно звено в этой цепи, инспектор Бланко. Не думайте, что я посвятил всю жизнь расследованию коррупции в одном полицейском участке. Следы из Вильяверде тянутся на самый высокий уровень. Я хотел добраться туда и разрушить эту порочную систему, хотел, чтобы она развалилась, как карточный домик… Я занимаюсь этим уже тридцать лет, с того дня, как пришел работать в Национальную коллегию. И однажды уже совершил роковую ошибку.

– Что вы имеете в виду под «самым высоким уровнем»?

– Лучше не будем об этом.

– И при чем тут Моника?

Бельтран признал, что некоторое время назад потерял голову из-за Моники. Он был женат и не гордился этой связью, но не смог устоять перед ее чарами. Он познакомился с ней в кафе на улице Галатеа, а позже узнал, что она жила неподалеку. Судья слишком доверял любовнице. Они встречались в «Пети-Паласе», и однажды он застал Монику за просмотром своих рабочих документов – она рылась в его портфеле. Так Суза узнала о существовании фермы Лас-Суэртес-Вьехас и о том, что она принадлежит мексиканцу по имени Ригоберто, который также владел борделем в отеле «Торребуэна».

Сарате не удавалось сосредоточиться на монологе судьи. Тридцать лет назад, сказал Бельтран. Тридцать лет назад он решил добраться до самой верхушки, но совершил ошибку. Неужели судья Бельтран стоял во главе расследования, в ходе которого погиб Эухенио Сарате?

Судья тем временем рассказал, что Монику интересовали только деньги; она пыталась шантажировать его при помощи компрометирующих фотографий. Та, с пенисом, – пустяк, на ней нет его лица, но были и другие.