Книга Молчание матерей, страница 129 – Кармен Мола

– Убила бы за сигарету. У тебя нет? Жаль. – Рейес одним глотком допила вино. – «Мирамар» – так называлась операция, в ходе которой погиб твой отец. В центральном полицейском архиве есть кое-какие материалы по ней, но можешь туда не ходить: документов мало, и все они засекречены.

– Тебе придется объяснить, почему ты вдруг заинтересовалась обстоятельствами гибели моего отца.

Рейес призналась, что вышла на это дело случайно: украла телефон Кристо, шефа бригады Вильяверде, и прослушала запись на диктофоне, где упоминалось дело «Мирамар». Рассказала она и о разговоре с Эдуардо Вальесом, полицейским, который руководил расследованием.

– В материалах сказано, что погиб один агент, но его имени там нет. Сегодня утром Вальес сказал мне, что погибшего звали Эухенио Сарате. Дело быстро закрыли, написали, что произошла «перестрелка с наркодилерами».

– С дилерами? Но мне всегда говорили, что с грабителями.

– Возможно, и то и другое ложь. Убийцу не поймали, до суда дело не дошло… ну, мы с тобой знаем, как это бывает.

– Кто-то очень не хочет, чтобы это дело всплыло. Что еще сказал Вальес? Он должен знать, что случилось на самом деле.

– Ему не дали закончить расследование, но он… передал все данные в управление собственной безопасности. Твой отец работал под прикрытием: разбирался с коррупционерами. И, вероятно… Со мной недавно произошло нечто подобное: меня могли убить, и никто не заподозрил бы полицейских из Вильяверде.

– Он что-то раскопал, и его убили свои. – Имена, произнесенные Рейес, вспыхивали в мозгу Сарате как молнии. – Асенсио, Рентеро, Гальвес.

– Я не знаю, Анхель. Я не уверена на сто процентов.

– Где живет Вальес? Мне нужно с ним поговорить.

– Я же сказала: у него нет доказательств.

– А у кого они есть? Если отец работал под прикрытием, значит, кто-то отправил его в ту бригаду: кто-то из начальства… Не сам же он туда отправился!

Сарате не заметил, как перешел на крик. Рейес попросила его успокоиться, чтобы не привлекать внимания. Туристы с любопытством покосились на них и тут же вернулись к своему занятию: продолжили делать селфи на фоне панорамы Мадрида.

– Я никому не рассказывала.

– Даже своему дяде?

– К нему я пошла бы в последнюю очередь. В бригаде, куда внедрился твой отец, работали Асенсио, Гальвес… и мой дядя.

– Ты же понимаешь, что, если Рентеро замешан в этой истории, я это так не оставлю?

– Я знаю, многие считают, что он из полицейского стал политиком. Друзей у него на работе немного, но я… я люблю его.

– Ты просишь не трогать его?

Рейес покачала головой; она потерла глаза, чтобы скрыть нахлынувшие чувства.

– Я хочу верить, что всему этому есть объяснение. Другое… Что мой дядя, хоть и работал в той бригаде, не имел отношения к… Может, я просто хочу, чтобы ты нашел это объяснение. Помог ему оправдаться.

Рейес застегнула куртку. Дул холодный ветер, небо затянуло темными тучами, солнце скрылось. Анхель взял ее за запястье:

– Рейес, у тебя точно все в порядке?

– Если меня подстрелят, я хочу, чтобы кто-то рассказал правду. Чтобы не получилось, как с Гильермо Эскартином и с твоим отцом. Это несправедливо – врать про гибель человека и прятать дела в архиве.

Когда Элена припарковалась у заправки, Луна наполняла бак красного «сеата». Прежде чем выйти из машины, Элена и Ордуньо немного понаблюдали за Луной: она казалась милой и общительной, улыбалась и перебрасывалась шутками с водителем. Может, она была и неумна, как сказала мать Моники, зато обаятельна. Им даже стало жаль приносить девушке печальные известия.