Книга Пурпурная сеть, страница 68 – Кармен Мола

Бой выиграл сын Элены. Видео закончилось.

Лукаса поставили в пару с Павлом, парнем из Узбекистана, здоровяком на голову выше его, не потерпевшим ни одного поражения. Его первый противник продержался несколько секунд, пока не получил удар ногой в затылок. Павел сломал ему шею. Второго убил ударом в ухо. Ему приказали вести себя не так агрессивно, потому что бой не интересен, если заканчивается слишком быстро. С тех пор Павел научился растягивать зрелище, заставляя противника плясать вокруг себя, как боксера на ринге, и лишь изредка нанося опасные удары.

Она видела, как он дерется. Павел был смертельно опасным хищником. Непобедимым. С минуты на минуту готового к бою Лукаса уведут. Она молча смотрела на него. Невысокий, плотно сбитый, он так и не вытянулся, не превратился, вопреки ее опасениям, в долговязого, как цапля, хилого подростка. Но против Павла шансов у него не было. Она внимательно наблюдала за Лукасом. Мальчик сидел на кровати, неподвижно уставившись в пол. Одной рукой он по очереди оттягивал пальцы другой, словно разминая их. Готовился к бою — как всегда, лениво, застенчиво, чуть неуверенно.

Ей хотелось попрощаться с ним. Сказать, что все эти годы он скрашивал ее жизнь. Что для нее было счастьем заботиться о нем, заставлять его смеяться, видеть, как он растет. Но она боялась смутить и отвлечь мальчика, которому предстояло бороться за жизнь, своими сентиментальными излияниями. Димасу не нужно было переступать порог, произносить какие-то слова. Он просто открыл дверь, и Лукас вышел, даже не посмотрев в ее сторону, не дав ей понять, — на тот случай, если они больше не увидятся, — что он благодарен ей.

Она решила подготовить аптечку: девяностошестиградусный спирт, перекись водорода, йод, шовную нить. Простерилизовала иглы и ножницы, достала бинты, вату и хирургические перчатки. Затем проверила чемоданчик травматолога: лонгеты, корсеты, наколенники. Открыла футляр со стоматологическими инструментами: тиски, щипцы, средства местной анестезии. Подумала, что предается иллюзиям, как наивная мать, слепо верящая в своего сына, и грустно улыбнулась. Этот бой мог привести только к гибели Лукаса, о Павле нечего было беспокоиться.

Прошел час. Два димасовских молодчика торопливо внесли в комнату Лукаса, придушенного, посиневшего, почти бездыханного. Ее охватил идиотский приступ гордости: ее мальчик продержался дольше других! У него была асфиксия, воздух не поступал в легкие; она приказала положить его на кровать и, прежде чем надеть медицинскую маску, поняла, что у Лукаса в глотке застряло инородное тело. Указательным пальцем она пробралась ему в гортань до самого небного язычка и специальным приемом извлекла предмет. Это были два пальца, слипшиеся от свернувшейся крови. Внимательно следя за дыханием Лукаса, которое понемногу восстанавливалось после нескольких спазмов, она не заметила, как в комнату вошел Димас. Некоторое время он пристально смотрел на парня, недоверчиво качая головой. Она обернулась.

— Он чудом выжил, — сказал Димас. — Ты ведь этого хотела?

И недобро осклабился.

— Павел в лазарете, истекает кровью от трех ранений. Не знаю, дотянет ли он до утра.