Книга Пурпурная сеть, страница 56 – Кармен Мола

В бар вошел Сарате, и, хотя разговаривать с ним Элене не хотелось (как и ни с кем другим), она сделала вид, что рада.

— Ты надумал спеть? Видимо, осознал, что тебе нравится Камило Сесто.

— Я пришел поговорить об Ордуньо. Ты не можешь позволить ему уйти.

— Я никого насильно не держу. Хочет уйти — скатертью дорога.

— Объясни, как такая умная женщина, как ты, может быть настолько слепой? Отдел — это люди. Ты, Буэндиа, Марьяхо, Ордуньо, Ческа; разбрасываться такими сотрудниками нельзя, это стало бы одной из самых больших ошибок в твоей жизни.

— Ты пришел, только чтобы сообщить мне это? В таком случае можешь идти.

— Нет, я должен сказать кое-что еще: завтра на совещании мы предложим, чтобы подпольными играми Кортабарриа занялся я, а Ордуньо мне помогал. Сообщаю тебе это только для того, чтобы предложение не застало тебя врасплох. Можешь и сама его выдвинуть, как собственную идею. Тогда люди почувствуют, что ты с ними считаешься, что ты их ценишь.

— А если я не соглашусь?

— Ты начальница, и будет так, как ты скажешь. Но ты потеряешь хорошего сотрудника и, возможно, уважение остальных.

— Спасибо за совет. Надеюсь, он бесплатный. Или я тебе за него что-то должна? — В ее словах слышалась горечь.

Прежде чем уйти, Сарате добавил:

— Оставляю тебя одну, раз тебе так хочется. А, да: я уже сказал Ордуньо и Ческе, что заниматься делом Кортабарриа мне предложила ты. Так что не выставляй меня дураком.

В ту ночь пустота навалилась на нее всей своей тяжестью. Элена почти физически ощущала свои утраты: Лукас, муж, да и мать, с которой они не виделись почти год. Обычно эту пустоту что-то заполняло — но не теперь. Сегодня Элена наконец решилась дойти по коридору до комнаты сына. Открыла дверь, зажгла свет: в комнате все осталось так, как было, когда там жил Лукас. При виде его одежды и игрушек ее охватил озноб. Пустота стала еще невыносимей. Элена подумала о коллегах, которых считала друзьями, а некоторых, например Сарате, даже больше чем друзьями, но теперь и они растворялись в воздухе, точно призраки. Однажды она приедет на улицу Баркильо и там не будет ни души. Выйдет на улицы Мадрида и увидит, что они пусты: ни уличной суеты, ни шума и гула голосов, позволявших ей чувствовать себя в этом городе как дома. Граппа помогла Элене снять головокружение от разверзшейся под ногами пропасти — и уснуть на диване в гостиной. В полном одиночестве.

На следующее утро Хуанито был в прескверном расположении духа. Это было трудно не заметить: он гремел тарелками, включал оглушительно гудящую кофемолку, отвернувшись, шмякнул на стол перед Эленой багет с помидорами и подал ей воду безо льда.

— Не жадничай, Хуанито, лед бесплатный.

— На дармовщинку ничего не бывает, все стоит денег.

— Возможно, в Румынии это так, но здесь лед в напитки кладут бесплатно. Что с тобой? Ты был единственным, кто не злился на меня на этой неделе.

— Я не на вас, а на шефа.

Хуана, начальника Хуанито, вряд ли можно было назвать самым приятным владельцем бара в Испании: иногда он не здоровался, мог наорать на официантов, зато ездил к ним на свадьбы в Румынию, крестил детей и помогал с документами, чтобы оградить подчиненных от неприятностей с властями. Элена считала его человеком грубым, но порядочным.

— Чем он тебе не угодил?

— Все должно быть, как он скажет. Даже если он не прав. Но ведь я каждое утро в баре. А то я не знаю, чего хотят посетители! Нет, упрется, как осел, и ни тпру ни ну!