Книга Пурпурная сеть, страница 112 – Кармен Мола

В душе она завидовала неосведомленности бывшего мужа, его неспособности заподозрить, что расследование преступлений «Пурпурной Сети» было начато ради того, чтобы найти их ребенка.

— Скулу ей поранили в этом поместье?

— Да.

— Мы ее подлечим. Уверен, Габриэла знает какие-нибудь мази от рубцов и шрамов.

Элена не осталась на обед. Ей не хотелось вклиниваться в жизнь Абеля и его новой жены, которая к тому времени, как Элена села за руль, уже успела подружиться с Ауророй.

— Аурора, я за тобой вернусь.

— Ты сказала то же самое, когда я осталась сидеть в выгребной яме, и ты вернулась. Я тебе верю.

Элена улыбнулась — она не понимала, почему на долю несчастной девочки выпало столько горя, и испытывала к ней нежность. Она надеялась, что мать Ауроры все-таки выйдет из больницы и больше никогда не будет употреблять наркотики, что они вдвоем смогут поселиться в каком-нибудь красивом городке вроде Уруэньи.

Не успела Элена проехать и двадцати километров, как зазвонил телефон. В «Ладе» она не смогла бы ответить на звонок, но в «Мерседесе» было все, чтобы всегда оставаться на связи.

— Даниэль? Этот парень из Риваса? Я буду через пару часов.

Несовершеннолетний Даниэль Роблес, через которого они вышли на Ярума, покончил с собой. Элена винила себя в том, что за последние несколько недель ни разу не вспомнила о парне.

Людей на похоронах Даниэля Роблеса было совсем мало — только его родители и несколько родственников Соледад. Ни друзей, ни соседей. Альберто не захотел оповещать своих родных и не разрешил прийти учителям и одноклассникам сына. Не было даже маленькой Сандры, младшей сестры Даниэля. Прощание было закрытым, потому что семья пыталась избежать позора.

Элена собиралась придать лицу соответствующее выражение, но вдруг поняла, что ей действительно очень грустно. Она медленно подошла к Альберто:

— Примите мои соболезнования.

Альберто обернулся и замер: увидеть инспектора на прощании он не ожидал. Его лицо потемнело, а губы пересохли и сморщились, словно уже много дней не улыбались.

— Это лучшее, что могло произойти, — ледяным тоном ответил он.

И сразу ушел, не дав Элене возможности ответить. Она поискала глазами Соледад. Мать Даниэля стояла в кругу родственников и плакала, припав головой к плечу какой-то женщины — наверное, сестры. Для выражения соболезнований момент был явно неподходящий. «Это лучшее, что могло произойти». Слова Альберто вызвали у Элены приступ тошноты. Неужели это и правда лучшее, что могло случиться с парнем? Подросток совершил ошибку, и родители навсегда отвернулись от него? Разве любовь к своему ребенку не безусловна? Элена могла понять разочарование отца, могла понять озлобленность и боль. Но не ненависть. Она не хотела быть такой, как он. Ненависть к Лукасу никогда не поселится в ее душе, несмотря на все преступления, которые он совершил. Наверное, Элена наивнее этого раздавленного горем человека, неспособного оплакать смерть собственного сына, но она сохранит свою любовь. И в ее душе еще жива надежда.

Инспектор уже направилась к выходу, когда на нее налетела Соледад.

— Это вы во всем виноваты! — выкрикнула она ей в лицо.

Инспектор отлично понимала, что бессмысленно призывать к благоразумию женщину, которая только что потеряла ребенка.

— Если бы вы не явились в наш дом в тот вечер…