Книга Цыганская невеста, страница 79 – Кармен Мола

— Вы хотите сказать, что полиция заключила сделку с Мойсесом? — вскинулся Сарате. — Что с него сняли обвинения в обмен на показания против Мигеля?

— Именно.

— У вас есть доказательства?

— Нет, — простодушно признался Хауреги.

Сарате пришел в ярость. Его раздражало, как нелепо выглядит этот человек, как обильно потеет, как тяжело дышит при разговоре, жадно хватая ртом воздух. Элена жестом приказала напарнику успокоиться и продолжила разговор сама:

— Есть кое-что, чего я не понимаю. Вы сказали, Мойсес тогда только что продлил контракт с Мигелем. Но это противоречит утверждению прокурора — что Мойсес ненавидел Мигеля.

— Да, конечно.

— Почему же вы не спросили об этом на суде у Мойсеса?

— Потому что оно того не стоило.

— Разве? По-моему, это хороший способ разрушить линию обвинения.

— Я уже говорил вам, что был тогда не в лучшем состоянии, и признаю, что мог ошибаться. Но я терпеть не могу свидетелей, которыми манипулируют. Мне казалось неправильным допрашивать отца девушки, ведь я знал, что он будет свидетельствовать против моего подзащитного в каждом ответе. Поэтому я решил не давать ему такой возможности. Я думал, что, отказавшись допрашивать Мойсеса, я всем продемонстрирую, что свидетель он ненадежный.

Сарате видел в действиях адвоката только трусость и несправедливость. Нельзя бездоказательно обвинять полицию в давлении на свидетеля, а тем более скрывать возникшие подозрения именно там, где они должны быть высказаны: в суде. Но он прикусил язык, потому что не хотел выходить из себя в присутствии инспектора. Было неудобно, жарко, грязно, в доме воняло. Вокруг лица вилась муха, и ему уже надоело от нее отмахиваться.

— Вы следите за новостями по делу Сусаны Макайи? — спросила Элена.

— Я слежу за ними издали, но с интересом. Я стараюсь держаться в стороне, у меня пошаливает сердце.

— Вам не кажется, что это второе убийство доказывает невиновность Мигеля?

— Думаю, да. Надеюсь, новый адвокат потребует его немедленного освобождения. Я уже ничего не могу сделать.

— Помимо вашей плохой работы в качестве защитника, как вы думаете, что еще повлияло на решение суда? ДНК волос?

— То, что Мигеля считали не совсем нормальным. Общество не жалует таких людей. Он был замкнутым, одиноким человеком, у него не было друзей. С людьми он общался через свою фотокамеру. Я знаю, что он искренне ценил этих девочек. Он фотографировал Лару в день ее смерти, поэтому на трупе были его волосы. Прокурор говорил о следах треноги. Боже, но это самая обычная тренога, на рынке таких полно. У любого фотографа-любителя есть такая. Лара вышла из его студии живой.

— Почему вы так уверены?

— Я много раз с ним разговаривал.

— Но он очень скрытный, вам, вероятно, было трудно что-то из него вытянуть.

— Я верю в его невиновность. Я верил тогда, и я верю сейчас, тем более в свете происходящего. Очевидно, убийца на свободе.

— Для чего вы на днях ходили в тюрьму Эстремера?

— Чтобы увидеть Мигеля и пожелать ему удачи. И заодно передать новому адвокату всю документацию по делу. Это элементарная вежливость по отношению к коллеге.

Элена тоже вспотела. Пора было заканчивать визит. Перед тем как покинуть квартиру, она еще раз внимательно посмотрела на книжную полку и заметила фотографию молодого стройного Хауреги рядом с девушкой, видимо во время загородной прогулки. И подумала о том, как быстротечна радость в этой жизни.