Книга Цыганская невеста, страница 48 – Кармен Мола

— Хоакин, я ухожу. Запиши все, что я тебе должна.

Перед тем как выйти, она увидела у стойки Сарате.

— Что ты здесь делаешь?

— Пришел тебя послушать.

Ей не нравилось, решительно не нравилось, когда кто-то влезал в ее жизнь без приглашения. А приглашение, сделанное однажды, вовсе не будет действительным всегда.

— Ну, я уже закончила петь, можешь валить, Сарате, свободен.

— Я подумал, что мы могли бы выпить.

— А потом пойти ко мне домой трахаться…

— Была и такая мысль.

Сарате попытался отшутиться, не уловив тона инспектора — жесткого, а не игривого. Надо быть более чутким, угадывать, что думает другой, что стоит за словами собеседника. Пока он этому не научится, ему не стать хорошим полицейским.

— Мой ответ — нет. Если я когда-нибудь захочу, чтобы ты пришел ко мне, я позвоню тебе и прямо скажу об этом. Пока.

— Прости, если у тебя дома сын… я не хотел побеспокоить.

Похоже, его оправдание ее оскорбило. Элена на несколько мгновений потеряла самообладание.

— Что ты знаешь о моем сыне? Кто тебе сказал?

Она почти кричала, впившись взглядом в его лицо. Казалось, она вот-вот его ударит.

— Прости, я ничего не знаю, просто видел у тебя шрам от кесарева, и…

— Никогда не спрашивай о нем. Мой сын — это только мое дело и касается только меня. Не смей больше говорить о моем сыне…

Оставшись один, Сарате долго смотрел ей вслед, а потом попросил еще бутылку «Мау». Через некоторое время, вполне достаточное для того, чтобы Элена добралась до дома, он вышел из бара и направился к Пласа-Майор. Было еще не поздно, и по площади прогуливались туристы, в основном иностранцы, но оживления, царившего на соседней Пуэрта-дель-Соль, здесь не было и в помине. Как будто к площади потеряли интерес, как только инквизиция перестала сжигать на ней еретиков и евреев, если, конечно, такое тут и в самом деле происходило — в этот час она походила на опустевший к ночи овощной рынок.

Стоя в самом центре, он смотрел на балкон квартиры инспектора. Он не собирался расспрашивать ее о сыне, он просто думал, что проведет несколько дней в ее доме, думал о ней и, возможно, о своем отце.

Он приходил сегодня к ней домой и, не застав, пошел наудачу в караоке, он искал ее, хотел рассказать о Сальвадоре Сантосе, о том, что Сантос был великим полицейским, хотел попросить ее, чтобы в отделе с уважением отнеслись к его наставнику, хотел выяснить, что удалось узнать, анализируя то, как Сальвадор расследовал убийство Лары. Чтобы она увидела Сантоса таким, каким его видит он сам — полицейским, который мог ошибаться, но всегда был честен и работал только для того, чтобы город стал немного лучше. Но теперь он понял, что они с инспектором вовсе не так близки, как он возомнил, когда делил с ней постель. Интуитивно он догадывался об истоках ее холодности: надо выяснить, почему она так отреагировала на упоминание о сыне. Интересно, можно ли узнать что-нибудь в полицейских архивах. И насколько это будет разумно или опасно.

Вернувшись домой, Элена вышла на балкон и достала из камеры карту памяти, чтобы заменить свежей. Затем открыла компьютер, загрузила фотографии с системы наблюдения на площади и стала просматривать. Их было несколько тысяч, как и каждый день, когда она возвращалась домой. Ни одна не привлекла ее внимания, она стерла их, и карта снова стала чистой. Люди входили и выходили через арку, но лица, которое она искала, не было. Иногда она думала, что это бессмысленно, что это лицо никогда не появится, а если и появится, она не узнает его. Она вот-вот сорвется, это случалось с ней не раз за эти годы; однажды она даже в сердцах разбила камеру, и на следующий день пришлось устанавливать новую. Почему она никак не может с этим справиться, как сама советует людям, которым сообщает о смерти их близких?