Книга Цыганская невеста, страница 119 – Кармен Мола

— И она не вернулась…

— Они попали в аварию далеко от деревни. Парень погиб, а девушку увезли в больницу в Гвадалахаре. Она не приходила в сознание целую неделю. О смерти Хенаро мы узнали, но о девушке, поскольку она была не местная, нам никто не сообщил. Из больницы позвонили, только когда она очнулась. Я сам пошел в сарай, чтобы забрать ребенка, не думал, что он еще жив. То, что я увидел, было ужасно.

— Я знаю, это тяжело вспоминать, но мне важно, чтобы вы рассказали, что видели. — Они уже подошли к дому, но инспектор не хотела, чтобы священник прерывал рассказ; впервые у нее возникло ощущение, что они смогут понять Мигеля Вистаса.

— Труп собаки, кишащий червями, у мальчика была рана на ноге, в которой тоже копошились опарыши, я думаю, он потерял большой палец… Ужас. Он питался червями, которые ели его самого. Простите меня за такие слова, но, увидев это, я подумал, что лучше ему было умереть. Пережить такое в детстве — с этим потом никак не справиться. Я это понял, узнав, что его приговорили за убийство той девушки. Если бы только мы приехали раньше… А может, и нет, может, лучше бы мы не приезжали, да простит меня Господь… Если бы мы нашли его мертвым, он бы избавился от стольких страданий.

— Вы знали, что он в тюрьме?

— Конечно. И когда прочитал в газете о личинках, сразу понял, что он виновен.

— Полиция говорила с вами?

— Мне звонил кто-то из главных, не помню его имени.

— Сальвадор Сантос?

— Да, возможно. Тогда Вистаса еще не осудили. Я рассказал полицейскому, что Вистас ребенком сделал с другой собакой. И попросил посадить его в тюрьму, чтобы он никогда не вышел на свободу.

— Что случилось с собакой?

— То же самое, что с той девушкой: Вистас наполнил ее голову личинками и позволил им съесть ее. В этом человеке сидит дьявол, он проник в его душу в детстве, в этом самом дворе…

Священник указал на развалюху, покрытую граффити: дом явно стоял заброшенный уже долгие годы. Сарай был в таком же, если не более удручающем состоянии.

— Вот их дом, из местных его никто не купит — все знают об этой истории. Но теперь здесь полно приезжих, однажды какой-нибудь мадридец все отремонтирует, развесит по стенам старинную крестьянскую утварь и станет приезжать на выходные. Сарай, где мы нашли ребенка, напротив.

Прежде чем войти внутрь, инспектор жестом подозвала Ческу.

— Позвони Марьяхо: пусть поищет Викторию или Вирхинию Вистас. Вдруг повезет, и она найдется. Если бы моя тетка бросила меня на съедение червям, мне было бы совершенно ясно, каким должен быть ее конец и что я должна сделать, оказавшись на свободе.

— Думаешь, Мигель Вистас поедет к ней?

— Уверена. Иначе зачем хранить фотографию столько лет? Только если не хочешь забыть обо всем.

Они зашли в сарай. Несмотря на заброшенность и обветшалость, было заметно, что люди сюда наведываются: пустые бутылки, старая одежда, несколько газет. Элена подняла одну из них.

— Газета всего месячной давности. Не знаете, сюда кто-нибудь приходит?

Священник выглядел удивленным.

— Может, мальчишки забираются выкурить косячок или выпить. Но это странно — здесь полно мест, куда можно пойти, а этот дом все обходят стороной.

— Куда ведет эта дверь?

В дальнем углу виднелась крепкая дверь на специальном замке, контрастировавшая с окружающей разрухой.