Онлайн книга «Обольстить Минотавра»
|
– Грустная ты нынче, дочка, – подперев щеку рукой, вздохнула Рябова. – Это пройдет. Утром следующего дня Феодора позвонила свекру. Тот непритворно обрадовался, пригласил ее на прогулку по весеннему городу. Они исколесили центр, любовались с разных точек видами на Кремль, на его величественные, увенчанные золотыми шапками соборы, на остроконечные башни, на мутные воды реки, переброшенные с берега на берег каменные мосты. – Хорошо-то как! – вдыхая сырой прохладный воздух, восхищался Петр Данилович. – А мы, русские, так и остались в душе язычниками. Молимся, воюем и любим с непонятной европейцам одержимостью, ожесточенным самопожертвованием. Христианство не смогло вытравить из нас духа диких кочевников, скифов. Как это все сочетается? Схима, аскетизм, ладанный дым, блистающие иконостасы, широта души, жажда простора, свободы, гусарская бесшабашность, фатализм и безрассудство. А? Что скажешь, любезная Феодора? – Рядом с вами я чувствую себя женщиной, – неожиданно призналась она, засмеялась. – Незнакомое ощущение. Корнеев отвез ее в «Разгуляй» обедать. Затем Феодора позволила ему проводить себя домой, к родителям. У подъезда они попрощалась. Похолодало, на небо набежали тучи, дыхание белыми облачками слетало с губ. Корнеев поцеловал ей руку. Завитки волос на висках Феодоры, ее изогнутые брови показались ему умопомрачительно прекрасными. Усмиряя бушующий в груди пожар, Петр Данилович пошел к машине. Он боролся с желанием оглянуться и все-таки не выдержал, повернул голову. Невестка почти скрылась за дверями парадного. Мелькнувший край ее светлого пальто заставил Корнеева содрогнуться. Такого он за собой не замечал ни в горячей молодости, ни в полнокровной зрелости. И ведь нет в Феодоре ничего особенного – расчетливая, прожженная интриганка, из корысти соблазнившая недалекого Владимира. Всего-то! А сердчишко стучит, как сумасшедшее, гоняет кровь по увядающим жилам, пробуждает желание, которое, казалось, почило навеки. Чертовщина… – Вдруг это и есть любовь? – прошептал Корнеев, сидя в роскошном кожаном салоне своего автомобиля, стараясь унять горячечную дрожь. – Только любовь не судит, не рассуждает и не ставит условий. Только она отдается без оглядки, без мыслей о прошлом и будущем, не нуждаясь ни в каких дополнениях. Ибо она несет в себе все. Он сидел, уставившись на дверь подъезда, которая закрылась за Феодорой, не в силах отвести взгляд. Он! Который уже перевернул последнюю страницу любовной повести своей жизни и поставил на этом точку. Оказывается, рано. «Неужели я сподобился испытать на закате дней этот несравненный восторг, вдохновляющий поэтов? – подумал Корнеев. – Видно, он записан на скрижалях судьбы – моей и ее. С провидением не спорят, ему покоряются. Ради нашей встречи я выжил тогда, в горах. Все предопределено… О чем я думаю? – с ужасом оборвал себя Петр Данилович. – Ведь это жена моего родного, единственного сына! Как я смею? Сам дьявол не придумал бы лучшего поворота!» Глава 15 Москва. Октябрь Эдуард Проскуров перестал спать по ночам. Закрывай глаза, не закрывай – результат один и тот же. Почему такое происходит именно с ним? Может, сие есть кара господня за то, что он воевал, а значит, убивал? Или за торговлю оружием? Не богоугодное это дело – продавать игрушки, которые отнимают жизнь у тебе подобных. Но почему же тогда Бог позволяет вершиться несправедливости и злу? Почему не сотрет с лица земли страдания и боль, не усмирит агрессию в людских сердцах, не наполнит их любовью? |