Книга Обольстить Минотавра, страница 70 – Наталья Солнцева

– И правильно. Зачем вам столько? Пыль собирать? Тот дом на большую семью был рассчитан, на внуков. Вы с Владимиром детей не хотите?

– Я не хочу, – откровенно призналась Феодора. – Возраст! Владимир тоже, кажется, о детях не думает.

– Зачем ему дети? Они ему будут только мешать постигать смысл жизни! – саркастически усмехнулся Корнеев. – Володька шума не выносит, суеты, беспокойства лишнего. Он хоть на тебя внимание обращает?

Водка развязала Феодоре язык. Неожиданно ее потянуло на откровенность – долго приходилось держать все в себе, накапливать непосильный груз. Или добродушно-ласковая манера свекра расположила ее высказаться.

– Почти нет, – опустила она глаза. – Ваш сын, будто капризный ребенок, потянулся за новой игрушкой, потешился и забросил. А мне тоскливо в Рябинках, одиноко.

– Спите в разных комнатах?

Она кивнула. Точеные щеки горели, то ли от нескромных вопросов Корнеева, то ли от собственных признаний, то ли от печного жара.

Он налил ей еще водки, сам не пил – ему еще машину вести. Под хмельком Феодора была прекрасна: панцирь, который она надела на себя, словно уродливую чужую кожу, чуть приоткрылся. То, что Петр Данилович увидел под ним, почувствовал, заставило его сердце дрогнуть. Напротив него сидела женщина – умная, сильная, страстная, созданная для любви, но любви не знавшая. Разве извращенный, изнеженный сопляк Володька сможет пробудить ее, дать ей то, чего она заслуживает? Что их объединило вообще?

Относительно Феодоры он эту загадку разгадал, а вот мотивы сына оставались для него закрытыми. Корнеев был далек от мысли, что Владимир вступил в брак по любви. Расчет? На что? Детей она ему не родит, денег у нее нет, выдающейся личностью, рядом с которой он сможет разделить известность и славу, Феодору не назовешь. Но тогда почему?

Москва. Октябрь

Разбитый мобильный телефон оказался в гараже, в мешке с вещами покойного Хованина, как и говорил Эдик. К сожалению, проверка сим-карты ничего не дала.

– Видишь? – торжествовал Смирнов. – Проскуров ни при чем! Телефон он не уничтожил, карту не выбросил. А ведь мог!

Ева только вздыхала.

Погода стояла ясная, холодная. К вечеру лужи затянуло тонким ледком, замерзшие листья, падая на землю, звенели. Под ногами похрустывало. Смирнов и Ева вышли прогуляться, но бродить молча по скверу, любуясь бледным месяцем, не получалось.

– Твой Эдик знал, что ему ничто не грозит! – возразила она. – Он мог звонить с таксофона. Автомат не отследишь! Потому и не уничтожил карту.

– Зачем же сразу так?

– Если он или кто-то другой позвонил Олегу с автомата, значит, продумал каждую мелочь, – рассуждала Ева. – В том числе и то, что свой номер лучше не высвечивать. Вот и воспользовался таксофоном.

– По-твоему, таксофонами пользуются только преступники, – вяло сопротивлялся сыщик. – Может, у человека не было другой возможности.

В словах Евы была доля правды, он это понимал. Но подозревать Эдика ужасно не хотелось. Почему именно он?

– Позвонить Хованину с автомата мог в принципе кто угодно, – сказала Ева. – Но знать, где Олег чаще всего обедает, когда у него обеденный перерыв, номер его мобильника, место, где он оставляет мотоцикл, – тут уж многовато подробностей. Кстати, Проскурову они известны. А в совпадения я не верю.

– Любой человек был в состоянии проследить за Хованиным и выяснить то, что ты перечислила. Без труда! Олег не скрывался, жил на виду, посещал одно и то же кафе в одно и то же время. Мотоцикл оставлял во внутреннем дворике, без присмотра. Номер телефона при желании узнать несложно.