Книга Обольстить Минотавра, страница 51 – Наталья Солнцева

– Это супруга старается, – словно извинялся за «дворцовый» интерьер свекор. – У меня вкус простой, строгий.

Свекровь через силу улыбалась, позвала Глашу накрывать на стол. Феодора вежливо отказалась от угощения. Расспрашивала о здоровье, о текущих делах. Отвечал Петр Данилович, ссылался на возраст, бурно прожитую жизнь.

«Выглядят неважно, – думала невестка. – Особенно Александра Гавриловна. Скоро их деньги перейдут к Владимиру».

Она не ощутила удовольствия от этого. Неизвестно, чем обернется наследство для молодого Корнеева. Феодора вспомнила его молчание, углубленность в себя, тусклый взор. Свекор в свои шестьдесят был гораздо живее. Оказалось, что с ним интересно поболтать – Петр Данилович совершенно не напоминал одетый в дорогую одежду манекен, напичканный спесью и снобизмом.

Спустя час, дабы не тяготить своим присутствием Александру Гавриловну, Феодора решила откланяться. Прошлась по магазинам, но только устала и заработала головную боль. В течение недели до вступления в брак она потратила столько денег на одежду, обувь, украшения и разные мелочи, что в данный момент покупать ей было нечего.

«Я могу себе позволить и это, и то, – размышляла госпожа Корнеева, прохаживаясь по торговым залам. – Зачем столько тряпок? Солить?»

Дорогостоящая бытовая техника и посуда тоже потеряли свою привлекательность. Во-первых, кухней, уборкой и прочими бытовыми процессами занималась Матильда; во-вторых, дом буквально ломился от различных приспособлений для облегчения домашнего труда.

Феодора поняла, что, когда все есть, покупать становится неинтересно. Обеспеченная жизнь имеет свои недостатки: о деньгах заботиться не надо, о хозяйстве тоже, работать – нет смысла. Чем же развлекаться? Детей Корнеева рожать не собирается: поздно уже и ни к чему. Владимир ведет себя отшельником, его словно подменили. Где тот изнеженный, элегантный денди, с которым она познакомилась на Крите?

Молодой муж по утрам иногда уделял время физическим упражнениям и прогулке. Потом долго стоял под душем, облачался в легкий спортивный костюм и уединялся. И к обеду, и к ужину он выходил в той же спортивной одежде. Его, казалось, ничто не интересовало.

«Странные перемены», – думала Феодора. Ее повергало в уныние не столько невнимание Владимира, сколько несоответствие жизни в браке с тем, чего она ожидала.

Несколько раз они выезжали вместе на светские вечеринки, чтобы, главным образом, дразнить публику. Владимир становился нежным до тошноты, предупреждал каждый каприз супруги, сорил деньгами – словом, изображал влюбленного безумца. Шокированное общество перешептывалось, закатывало глаза и с сожалением вздыхало. Такой богатый, блестящий жених «ушел на сторону»! И к кому? К какой-то неизвестной, ничем не выдающейся бабенке не первой молодости. Увы! Судьба умеет дарить не только улыбки, но и гримасы.

Феодора чувствовала себя чужой этим людям, она подыгрывала Владимиру, наслаждаясь их презрительным недоумением, их высокомерной завистью, ибо, как выяснилось, бывает и такой вид сего малопочтенного чувства.

– Спектакль удался! – говорил Владимир, расплываясь от удовольствия, и целовал ей ручки на глазах изумленных девиц на выданье. – Ты выхватила у них из-под носа лакомый кусочек, милая. Это не каждому удается! Их пленительная юная внешность обманчива: на самом деле под оперением голубок скрываются беспощадные когти стервятниц.