Книга Обольстить Минотавра, страница 15 – Наталья Солнцева

«Нана – необычная девушка, – думал Эдик. – Она послана мне Богом!»

Он так растрогался, что написал письмо лесничему в тайгу и получил от него благословение.

Проскурову пришлось побегать за Наной, чтобы завоевать ее расположение. Девушка не торопилась отвечать ему взаимностью. Она предъявила еще более строгие требования к будущему супругу, чем можно было ожидать.

– Я люблю тебя, – твердил Эдик, пребывавший до сего момента в полной уверенности, что таких слов он никогда и никому не скажет.

Любовь в романах, а в жизни – симпатия, привязанность, половое влечение. С Наной все складывалось по-другому, и сам Проскуров стал другим: нежным, сентиментальным и страстным. Правда, страсть он сдерживал – до свадьбы. Эдик сходил с ума от ее гибкой талии, маленькой груди, глаз, ресниц и кос, шелковистых, густых, слегка вьющихся. Такие косы он видел на Кавказе у молодых чеченок, а в Москве – ни у кого.

Проскуров сделал Нане предложение и… получил отказ. Это его ошеломило. Казалось, девушку не интересовали ни его деньги, ни его страдания. Сначала она отказывалась даже брать подарки, – мелочи: духи, недорогие украшения, книги по искусству.

– Это обязывает, – с холодноватой улыбкой говорила она.

Эдик клялся и божился, что ни о каких обязательствах речи не идет. С трудом, со скрипом и приложением колоссальных усилий с его стороны лед тронулся. Нана проникалась к нему тем чувством, которое он хотел в ней вызвать, но боялся назвать любовью. Проскуров безумствовал, она же смущенно опускала черные как смоль ресницы, краснела.

Из-за какой-то дикой, глупейшей ревности он не знакомил Нану ни с друзьями, ни с родственниками. Боялся спугнуть счастье.

– Поженимся – тогда! – как заклинание повторял Эдуард. – Познакомлю ее с мамой, съездим к ее родителям в Тбилиси.

Заговаривать о женитьбе во второй раз он не осмеливался. Любовь к Нане до неузнаваемости изменила Проскурова. Он пустил дела на самотек, чего раньше себе не позволял, находился в постоянном возбуждении и мечтал об этой девушке. Она вела себя странно, избегала оставаться с ним наедине, неохотно соглашалась появляться вместе в общественных местах. У Эдуарда даже закралось подозрение, что у Наны есть в Грузии жених. Он прямо спросил ее об этом.

– Не выдумывай, – улыбнулась Нана. – Ты привык общаться с вульгарными, бесстыжими женщинами, которые озабочены сексом. У них одна цель – любой ценой отхватить состоятельного мужа. Я же дала себе слово, что выйду замуж только по взаимной любви. У нас не принято допускать вольностей до свадьбы.

Ее оговорка дала Проскурову надежду. Замирая от сладостного предчувствия, он снова рискнул предложить Нане руку и сердце. На сей раз она согласилась.

– Не будем устраивать пышных торжеств, – попросила невеста. – Любовь не выставляют напоказ. Интимное должно свершаться тайно.

Они поехали в Грузию. Нана показывала жениху храмы и монастыри в горах, легендарный Терек, воспетые поэтами места. Она читала стихи, написанные влюбленным Пушкиным.

Эдик не имел большого опыта отношений с женщинами, – он не переживал отчаянных романов, общался с дамами легкомысленными, свободного нрава. Они любили выпить, вкусно поесть, выкурить сигаретку и предаться бурным ласкам в мягкой постели. Нана была не похожа ни на одну из них. Она казалась существом неземным, выросшим в заповедной тени величественных гор – женщиной-эльфом, феей, сотканной из лунных туманов. Ее душа только чуть приоткрывалась перед изумленным взором Проскурова, а он уже млел от восторга. Он и не мечтал о такой супруге!