Книга Обольстить Минотавра, страница 102 – Наталья Солнцева

Старик подумал, пожевал губами. Щетина на его квадратном подбородке уже совершенно побелела, походила на изморозь. Белые волосы были подстрижены ежиком.

– Леший холм, так его исстари называли, – вздохнул он. – Худое место для дома выбрали.

– Почему худое?

– Лешие его облюбовали, там у них под землей свои хоромы. Когда я пацаненком бегал, ребятишки деревенские, да и взрослые, вкруг холма ни ягод, ни орехов не собирали – боялись. Там орешник рос – загляденье! А рвать не могли. Если на тебя леший рассердится – несдобровать: или в речке утонешь, или в избе угоришь, или хворь какая прицепится. Так наши деды думали, передавали из уст в уста.

– Вы в это верите? – усмехнулась Феодора.

– Дитём верил, а когда вырос, стал интересоваться, расспрашивать всех, что за Леший холм такой. Оказалось, непростое местечко, в давние времена там какие-то палаты стояли. Я сам в Москву ездил, по библиотекам ходил, по архивам, выяснил – те палаты принадлежали опричнику, потом они сгорели. А место было до того, или после, вотчиной Стрешневых. Точно уже и не припомню.

– Кто такие Стрешневы?

– Один из Стрешневых приходился тестем царю Михаилу Федоровичу, он заведовал чуть ли не Приказом золотых дел. Так что на месте сгоревших палат построили новые, и были под ними глубокие подвалы, до шести метров, а из тех подвалов вел ход в нижние подземелья. Но и это строение сгорело, разрушилось, потому как бояре с лешими не договорились. С тех пор холм орешником порос, деревьями, настоящий лес вокруг поднялся. А теперь вы на нем дом соорудили и поселились.

– Чепуха! – возмущенно воскликнула Феодора. – Неужели вы серьезно… про леших? Это же смешно!

– Как вам живется в этом доме? – хитро прищурился Николай Емельяныч.

Феодора молча опустила глаза.

– То-то! – поднял он вверх указательный палец. – Не зря же вы ко мне пришли? Век тому назад никто в Рябинках не считал слухи о Лешем холме чепухой. Там дорога мимо проходит, так по ней днем боялись ездить, не то что ночью. Крюк делали в два километра, чтоб дурное место обогнуть.

Мурашки страха побежали по телу Феодоры. Она вспомнила, что и теперь мало кто проезжает мимо корнеевского поместья, расположенного в стороне от деревни, особняком.

– Почему же? – ощущая образовавшийся в горле комок, выдавила она.

– Когда лешие под землей гульбище устраивали, жуткие звуки вокруг холма были слышны – стоны, завывания разные, плач и смех, вопли, бормотание. Боязно становилось одинокому путнику или ездоку, да и компания не спасала. Страх заразителен, быстро передается от человека к человеку.

– Что ж, прямо-таки завывания из-под земли раздавались? Вы сами слышали?

– Самому не приходилось, слава богу, – мелко перекрестился старик. – Люди рассказывали, они зря врать не будут. – Он помялся. – Перед войной, в сороковом году, такая оказия случилась: председателю колхоза вся эта нечистая сила надоела, вызвал он из райцентра милицию, послал туда разбираться. Оказалось, что кто-то у подножия Лешего холма ход проделал внутрь, в подземелье, значит, замаскировал его и устроил молельню. Секта какая-то, раскольники или хлысты, я в религиозных течениях не знаток. Открыто они исповедовать свою веру не могли, вот и нашли пристанище в подвалах бывших палат. Тогда их разогнали, ход засыпали, чтоб другим неповадно было, и все.