Книга Смертельный псевдоним, страница 128 – Наталья Солнцева

– Никто так никогда и не узнает, кто я… Полиция Лондона закрыла дело без всяких объяснений. И правильно. Я – тень с берегов Темзы! Прихожу, куда мне вздумается, и ухожу, когда захочу. Я тень. Всегда найдется желающийвпуститьменя! Не так ли? Тень неуловима, и в этом прелесть ее существования. Ей нет необходимости заботиться о своей безопасности. Это удел исполнителей– дрожать от страха и заметать следы. Ты умеешь маскироваться, мой друг, возможно, поэтому мой выбор пал на тебя…

Фигура джентльмена растворилась в клубящемся над Темзой тумане, сделав на прощание изящный полупоклон. А новоявленный Потрошитель проснулся в холодном поту, долго не мог прийти в себя, ловя ртом воздух.

– Ах ты, черт! – пробормотал он, когда дар речи вернулся. – Черт!

Он встал с постели и подошел к окну, распахнул его, в лицо ударила косая ледяная крупа. На востоке небо чуть посветлело, и бледное зарево рассвета показалось ему зловещим предзнаменованием.

Он посмотрел на свое тело, на руки, усомнившись в содеянном.

– Могу ли я остановиться? – беззвучно промолвил он, ни к кому не обращаясь.

И понял, что не может. Придется идти до конца. Он уже ощутил вкус крови, предсмертный ужас жертвы проник в его сердце, словно опиум в задымленной лондонской курильне.

Сам того не ожидая, он повторил шутовской полупоклон джентльмена: опомнился, выпрямившись, со свистом втянул в себя воздух. Вот это да! Он что, становится чужим себе, перенимает чьи-то манеры? Холодная дрожь прокатилась по его телу, которое теперь уже не совсем, не полностью принадлежит ему. Чушь! Такого не бывает. Временное помрачение рассудка – от усталости, от многолетнего существования на грани нервного срыва.

Он перестал анализировать мысли и поступки, отделять свои от «чужих». Это давалось ему все труднее. Существо-тень начало жить в нем, не давая о себе знать до определенного момента. Короткий, упоительный акт кровавой драмы, и Тень уходила со сцены, оставляя его на месте преступления, опустошенным, измотанным до крайности. Он вступил в сговор с Тенью, согласился предоставить ей себя для осуществления ее желаний. Он запутался в ее липкой, прочной паутине, как легкомысленная мушка, позволяя питаться своими соками. Он уже не помышлял о свободе.

Однако, они с Тенью все жеразные– иногда, на миг ему удавалось осознать это мучительным усилием ума. И он рискнул предложить Тени новую игру: медленное, изощренное, замысловатое убийство, чтобы вдоволь насладиться отчаянием жертвы, ее страхом, смертной истомой в ее полузакрытых глазах, ее душевным, а затем и физическим угасанием. Растянуть удовольствие во времени.

Тень то ли согласилась, то ли проигнорировала его предложение. Ну и что? Он это сделает, а там – посмотрим. Он притащит следующую жертву в свою мрачную пещеру, откуда ей уже не выйти, и они с Тенью устроят шикарное развлечение!

– Тебе понравится, – уговаривал он незримого спутника. – Вот увидишь.

Тень затаилась, притихла.

Тот, кто назвал себя Потрошителем, действовал по заранее разработанному плану. Сложному в силу ряда обстоятельств, зато верному. Во всяком случае, события развивались как по писаному. Незначительные сбои и просчеты бывают во всяком деле, поэтому он просто не обращал на них внимания.

Самое удивительное, что теперь, когда до финального аккорда оставалось всего ничего, начались странности. Он уже не был уверен, чего хочет. Обладание жертвой, полная и безоговорочная власть над ней, раскрывали перед ним новые перспективы. Он оглядывался назад – и не узнавал себя прежнего. Как скучна, однообразна и пресна была его жизнь! Какими тусклыми, бледными были ощущения! Он не дышал, не горел, не замирал от предвкушения завтрашнего дня и того, что этот день принесет с собой.