Книга Бюро темных дел, страница 67 – Эрик Фуасье

– С двадцати шагов Фове-Дюмениль выбивает монету в двадцать су. Ваш единственный шанс на спасение – это выстрелить раньше него и ранить так, чтобы он уже не смог в свою очередь спустить курок. Храни вас Господь!

Валантен тепло поблагодарил молодого ученого за совет. Сегодня они встретились около пяти утра, и за то малое время, что провели вместе, оба почувствовали некое сродство душ. Нет сомнений – если бы они познакомились при иных обстоятельствах, это могло бы стать началом настоящей дружбы. Галуа, который еще вчера радовался тому, что сумел вырвать инспектора из когтей соратников по тайному обществу, теперь корил себя за то, что не только не воспрепятствовал неравной дуэли, но и согласился стать секундантом. В его глазах это было не что иное, как убийство, замаскированное под дело чести. И неминуемая гибель инспектора казалась ему тем более бессмысленной, что, по его словам, члены «Якобинского возрождения» не имели никакого отношения к смерти Люсьена Доверня. Эварист даже предложил Валантену вступиться за него перед Фове-Дюменилем и воззвать к совести репортера, но полицейский заявил ему, что это будет напрасный труд, и сумел отговорить юношу. Так или иначе, теперь уже было поздно отступать. Оставалось идти до конца.

Пока врач раскладывал на банкетке в берлине корпию, бинты и медицинские инструменты, необходимые для оказания первой помощи раненому дуэлянту, четверо других участников мероприятия неторопливо сходились в центре поляны.

Валантен считался не таким уж плохим стрелком, но в этом деле ему было далеко до своего противника. Инспектор чувствовал бы себя куда увереннее, если бы им предстояло сразиться на шпагах: он всегда питал слабость к благородному искусству фехтования, которое требует ближнего боя. Противники сходятся в таком бою лицом к лицу, несут или принимают смерть, глядя ей в глаза, а не издалека, что низко и вульгарно. Дуэльный пистолет в его опущенной вдоль бедра руке казался невероятно тяжелым. Никогда еще Валантену не доводилось держать столь внушительное огнестрельное оружие. Достав футляр вчера вечером, перед тем как отправиться в театр, он даже не потрудился потренироваться стрелять из этих пистолетов. Репутация Фове-Дюмениля как непобедимого дуэлянта делала такую затею бесполезной, и желание забыть о предстоящем испытании в обществе прекрасной Аглаэ легко перевесило. Но сейчас, пока Валантен и его противник взводили курки и становились спиной к спине на поляне в ожидании начала отсчета от Грисселанжа, молодой инспектор задавался вопросом, не проявил ли он чрезмерную веру в судьбу или же это было непростительное легкомыслие. Впрочем, и то и другое грозило неизбежно привести к одному результату, а именно к его собственному трупу. Еще немного, и он, возможно, будет лежать на траве в окружении пятен своей крови, которая окрасит белоснежный иней багрянцем…

Адвокат начал отсчет, и противники стали удаляться друг от друга. На слове «десять» каждый сделал последний шаг, повернулся на месте и встал в профиль – так, чтобы не подставлять грудь под пулю и уменьшить тем самым площадь мишени. Валантен невольно почувствовал дрожь. Дистанция, отделявшая его от Фове-Дюмениля, казалась немыслимо короткой. Возникало леденящее душу впечатление, что он может рассмотреть малейшее сокращение мышц на лице репортера.