Книга Бюро темных дел, страница 50 – Эрик Фуасье

Он был в их безраздельной власти!

Державшие пленника под руки двое студентов заставили его усесться на колченогий стул с дырявым соломенным сиденьем. Они встали по обе стороны от него, и каждый положил ему ладонь на плечо. Фове-Дюмениль остановился напротив, за столом, заваленным ящиками и пустыми бутылками. Валантен заметил, что несколько республиканцев, в том числе Этьен Араго, воспользовались переносом собрания из одного помещения в другое, чтобы исчезнуть не попрощавшись. Вероятно, их не вдохновляла перспектива оказаться сопричастными тому, что должно было произойти дальше. И это Валантена отнюдь не ободрило.

– Уберите кляп, – велел репортер из «Трибуны». – Нам надо задать пару вопросов этому прихвостню властей, прежде чем мы решим, какого приговора он заслуживает.

– Вот уж не думал, что нахожусь перед трибуналом, – усмехнулся Валантен, когда у него изо рта вытащили скомканный платок. – Но если ваши республиканские идеалы включают подмену правосудия скорой расправой, тогда что ж…

– Вы явились сюда шпионить, – отрезал Грисселанж, – и потому заслуживаете участи, которая постигает предателей всюду и во все времена.

Валантен отметил для себя этот внезапный переход адвоката на «вы» и расценил его как дурной знак.

– Речь защиты, достойная обвинительного заключения, – иронично прокомментировал Валантен. – Вам бы прокурором заделаться, дорогой мэтр. Если позволите, я сам буду себя защищать на вашем судилище.

Грисселанж закусил губу, глаза его нехорошо блеснули. Валантен в разговоре с ним держался невозмутимо, но спокойствие это на самом деле было напускным. Инспектор понимал, что в такой критической ситуации ему нужно выиграть время, а рассчитывать тут можно лишь на собственный ум, чтобы дестабилизировать противников.

– Как полиция узнала о наших собраниях? – спросил Фове-Дюмениль. – И что вы надеялись разнюхать, проникнув в нашу организацию?

– «Без короля»… – произнес Валантен с легкой улыбкой. – Полагаю, вы ужасно гордились этой находкой. Не знаю, кому из вас в голову пришла эта идея – сложить меню кабака, чтобы получился тайный пароль, но на вашем месте я был бы более осмотрительным. Брать на вооружение приемы разгромленной армии католиков и роялистов из Вандеи, объявляя себя при этом последователями Дантона и Робеспьера, несколько неуместно, на мой взгляд.

Республиканцы возмущенно зашумели. Лишь их предводитель в красном рединготе не поддался на провокацию полицейского.

– Вы не ответили на мои вопросы, – холодно заметил он.

Валантен лихорадочно соображал, что делать дальше. В этой игре у него на руках остался всего один козырь, и молодой человек решил выложить его сейчас, больше не откладывая.

– Я понимаю, что мое появление среди вас стало предметом для обоснованного беспокойства. Ведь мне удалось предъявить вашему церберу секретный пропуск, которого он ждал, а затем постучать в дверь условным стуком. Без этого я не имел бы удовольствия взглянуть в глаза каждому из вас… и хорошенько рассмотреть ваши лица.

Последние слова вызвали волнение среди столпившихся в подвале членов «Якобинского возрождения», но Грисселанж утихомирил всех одним жестом, упреждающе вскинув руку:

– Если вы хотели нас всполошить, у вас это не получилось. От ваших замаскированных угроз нам ни жарко ни холодно. Смерть помогает забыть все что нужно: и лица, и имена.