Книга Бюро темных дел, страница 42 – Эрик Фуасье

– Марат? «Цепи рабства»?

– Да-да, верно! Люсьен говорил, что с тех пор ничего не изменилось, народ так и не смог избавиться от своих цепей, и самое время открыть людям глаза.

Перед тем как расстаться с Аглаэ, Валантен получил от нее адрес квартиры Доверня на улице Ангулем и дубликат ключа. Он немедленно туда отправился – ему всего лишь нужно было перейти на другую сторону бульвара.

От квартиры там было лишь название: на деле съемное жилье отпрыска депутата Доверня оказалось комнатушкой на чердаке обветшалого доходного дома, тесной и скудно обставленной. Было совершенно очевидно, что богатый буржуа не одобрял радикального поворота в устремлениях сына и урезал его содержание как минимум вдвое.

Тщательный, проведенный по всем правилам обыск занял у инспектора меньше часа. И мало что дал в итоге. Путаные черновики, сваленные в кучу; листы, исписанные посредственными стихами; целая кипа номеров «Трибуны» и «Национальной газеты»[36]. А под надрезанной подкладкой редингота нашлось такое же меню из «Трех беззаботных коростелей», как у Эвариста Галуа, и сложено оно было тем же хитрым способом. Только на этом, на обороте, было написано несколько слов от руки: «Три быстрых удара, два медленных». Почерк совпадал с тем, которым были написаны стихи.

Выйдя на улицу, Валантен обнаружил, что совсем стемнело. Температура резко понизилась, и влажный воздух сгустился в плотный туман, подкрашенный местами желтушным светом фонарей. Полицейский едва различал под ногами мостовую, по которой шел, но, зная город как свои пять пальцев, считал, что беспокоиться ему не о чем, и потому решил срезать путь через Сент-Антуан.

На ходу он предавался раздумьям. Разговор с Фелисьеной Довернь и откровения Аглаэ Марсо укрепили уверенность в том, что гибель Люсьена тесно связана с его недавним увлечением республиканскими идеями и внезапными переменами в образе мыслей и поведении. Эти события были слишком близки по времени, чтобы можно было их рассматривать как простое совпадение. Оставалось выяснить, как внезапное пробуждение политического сознания могло за несколько недель привести к самоубийству молодого человека, перед которым были открыты все пути. И Валантен решил, что ради этого, безусловно, следует рискнуть и постараться проникнуть в таинственный кружок республиканцев, которые собирались в «Трех беззаботных коростелях».

Занятый размышлениями о том, как лучше достичь своей цели, инспектор добрался до квартала Сент-Авуа с его грязными закоулками, вонючими улочками и удушливыми тупиками. Здесь, в этом темном, нечистоплотном уголке Парижа, влачили жалкое существование особого рода обитатели: беспризорники, чернорабочие, потерявшие заработок, подпольные проститутки, источенные сифилисом, воры и разбойники самого мелкого пошиба… И здесь, в этой городской трясине, четырьмя годами ранее Гиацинт Верн потерял след Викария.

При мысли о покойном отце Валантену почудилось, что ледяная рука сжала его сердце. Погребение Люсьена Доверня пробудило в нем скорбные воспоминания. На единственных похоронах, где он присутствовал до этого, провожали в последний путь его обожаемого отца. Валантен помнил чудовищную боль, которая мучила его в то время. Все случилось так внезапно… В одночасье его жизнь превратилась в страшную трагедию. Гиацинта Верна на набережной Сены сбил фиакр: лошади понесли, кучер не успел их удержать. Отец ударился головой и умер почти мгновенно. Несколько дней спустя, когда Валантен разбирал документы покойного, он нашел папку, спрятанную в потайном ящике секретера. Содержимое папки его потрясло. Словно с глаз резко сдернули пелену. Словно великое Зло с большой буквы нашло способ прорваться через барьеры, специально возведенные, чтобы удерживать его в стороне. На страницах, исписанных ровным, изящным почерком отца, все было подробно изложено. Валантен прочел страшную историю Дамьена, брошенного ребенка, который попал в когти чудовища. Он узнал, что Гиацинт Верн в тайне от него, единственного сына, семь долгих лет выслеживал Викария, вкладывая в эти поиски всю свою энергию, не скупясь на силы и средства. Это позволило ему найти логово монстра, и далеко не одно, но всякий раз, когда он приезжал на место, было слишком поздно. И в конце концов он потерял след Викария в суете кварталов парижской черни.