Книга Бюро темных дел, страница 130 – Эрик Фуасье

– Зря ты кобенишься. Я знаю таких, кто мечтал бы оказаться на твоем месте.

– Тогда я это место им охотно уступаю! – Она с веселым смехом выскользнула из рук актера и поспешила к служебному выходу. Эта дверь вела в узкий тупик, всего два десятка метров отделяли ее от бульвара.

Несмотря на поздний час, боковые аллеи были, как обычно, заполнены субботней толпой. Зрители еще толпились у фасадов театров, обсуждая выступление любимых артистов. Заядлые гуляки оккупировали многочисленные кафе на бульваре или аплодировали последним подвигам ярмарочных силачей и гимнастов – тех из них, кого непогода не выгнала с подмостков. Развеселая публика привлекала торговцев лубочными картинками и «утками» – состряпанными на скорую руку газетными листками, в которых перепечатывали, раздувая до сенсаций, криминальную хронику, несколькими часами раньше появившуюся в «Вестнике», «Трибуне» или «Конституционалисте». Крики газетчиков сливались в несмолкаемую какофонию:

– «Смертный приговор вынесен Огюсту Тимоте Тьерселену, мастеру-краснодеревщику, который убил свою любовницу стамеской!» Все подробности о кошмарной трагедии и тридцати двух ранах на трупе невинной жертвы!

– «Финансовый и политический скандал: депутат-орлеанист в грязи по самую макушку! Откровения комиссионера Планшона о взятках за заказы на поставку армейского обмундирования!» Все, что от вас до сих пор скрывали, вы узнаете за скромную сумму в одно су!

– «Побег средь бела дня в столице: инспектор полиции, обвиняемый в преступлениях четырехлетней давности, сумел ускользнуть во время конвоирования в тюрьму Ла-Форс! Есть ли основания подозревать заговор сослуживцев?»

Аглаэ, не обращая внимания на эти вопли, вышла из тупика на бульвар и жадно разглядывала людей, стоявших у колоннады театра. Валантена среди них не было. Она рассердилась на себя за то, что почувствовала разочарование, но ничего не могла с этим поделать: очень уж ей хотелось повидаться с ним в этот вечер. Что ж, не в этот, так в другой…

– Эй, красавица! Ждешь кого? Сдается мне, твой дружок тебя бортанул. Я не ошибся? – Мужчине, окликнувшему ее, было на вид лет двадцать пять – тридцать. Одет он был с показной роскошью от макушки до пят, а точнее, от белой шляпы до мысков лакированных туфель. Расшитый цветочными узорами жилет кричащей расцветки, напомаженные завитки волос на висках, маленькие золотые серьги-колечки в обоих ушах и светлый локон, подвешенный, как трофей, в качестве кисточки на цепочке для карманных часов, дополняли идеальный образ сутенера. Видимо, он покровительствовал проституткам, промышлявшим здесь же, на бульваре, – несколько девиц, виляя повязанными косынками бедрами, расхаживали по тротуарам, завлекая добропорядочных буржуа.

Такие типы, как этот хлыщ, считали портики театров самым подходящим местом для найма новых сотрудниц. Охота здесь шла вовсю. Красавчики вроде этого атаковали жертву в лоб, остальные действовали обманом, используя других женщин в качестве вербовщиц. Эти женщины обычно выдавали себя за честных торговок нарядами. Они знакомились с самыми пригожими юными актрисами и предлагали им взять напрокат платья и драгоценности для выхода в свет за какую-нибудь ничтожную сумму – поначалу. Простушки, купившиеся на эту приманку, постепенно влезали в долги настолько, что в конце концов им уже ничего не оставалось, как продавать самих себя, чтобы не попасть за долги в тюрьму Сен-Пелажи[71]. Аглая лично была знакома с одной хорошенькой дебютанткой по имени Фаустина, приехавшей в Париж из Тура, – та и месяца не отыграла на сцене театра «Амбигю-Комик», как оказалась на тротуарах улицы Англад.