Книга В объективе, страница 56 – Ани Хоуп

Первый оранжевый язык облизнул крупные деревяшки, словно затравленный зверь, который вырвался на свободу и нашел кость. Когда зала наполнилась уютным потрескиванием дров, Кристофер спросил:

– Расскажешь, как стала журналистом?

Джессика опустила голову и улыбнулась самой себе.

– Почему ты об этом спрашиваешь?

– Скажем, заразился жаждой задавать вопросы. Любопытно, это было решением или мечтой?

Подавив смешок, она откинула волосы назад и пожала плечами.

– Это как посмотреть. Официально я устроилась в газету около трех лет назад, но глубоко в душе чувствовала себя репортером задолго до того. Наверное, с тех пор, как отец подарил мне первый фотоаппарат, старенький тридцати пяти миллиметровый «Кодак». В черном кожаном корпусе с хромированным объективом. Чтобы ты понимал, – Джессика взяла кружку и сделала глоток кофе, – такие стали делать в Рочестере в конце тридцатых годов. Вполне возможно, что он пережил войну, хотя доказательств у меня нет. Отец хвастался, что урвал его за бесценок на гаражной распродаже.

В глазах Кристофера затаилось любопытство, и Джессика продолжила.

– Каждый год на день благодарения мы собирались за большим праздничным столом, но отец никогда не мог дождаться застолья и вручал подарок заранее. Невероятно, но, закрывая глаза, я слышу его тихие шаги, вижу робкую, блуждающую улыбку и бесформенный сверток в руках, перетянутый лентой.

Она закрыла глаза, будто доказывая свои слова. Кристофер огляделся. На мгновение ему показалось, что в комнате есть кто-то еще. Джессика заговорила, впуская его в тайный уголок своего прошлого, где была счастлива.

– На обед к нам пришли соседи, миссис Финчер с сыном.

По нежности в голосе он догадался:

– Вы были близки?

– Да, Теона покоряла добротой, а стряпней лишала дара речи и шансов на уныние. Пробовал бы ты ее грушевый пирог! Лекарство от всех бед. А печенье? Я подшучивала над Тедди, что дружу с ним ради ее печенья.

– Звучит заманчиво. Может, заедем как-нибудь? – предложил Кристофер.

Джессика помрачнела.

– Я бы с радостью, но ты опоздал на несколько лет…

– О! Сожалею. Наверное, это было сильным ударом для ее семьи.

– Семьей Теоны были мы и кошка по кличке Шарли, которая однажды выбралась во двор через открытое окно и убежала. А мистер Финчер умер, когда мне исполнилось шесть с половиной – так давно, что даже имени его не могу припомнить. – Джессика часто заморгала, чтобы не расплакаться. – На ее долю выпало столько всего…

– Она встретила другого мужчину? – спросил Кристофер, придвинувшись ближе.

– С похорон мистера Финчера рядом с ней не было никого. На уговоры матери «выйти в свет», – Джессика закатила глаза, – Теона всегда отвечала, что у нее уже есть мужчина.

– Дай догадаюсь, сын?

– Да. Клянусь, Тедди был занозой в заднице. Он постоянно влипал в передряги, так что повстречайся ей достойный мужчина, то для него не нашлось бы места в ее расписании.

Кристофер поджал губы, сдерживая улыбку.

– Она говорила «Мой день – это забег в беличьем колесе. Как только хочу выйти, оно снова раскручивается». Кто мог знать, что отъезд Тедди навеки его остановит.

– Он уехал?

– Поступил куда-то на математический в Сиднее.

– Австралия, – присвистнул Кристофер.

– Согласна, не ближний свет. Особенно для матери, которая осталась одна. Потеряв свой смысл жизни, Теона заскучала, захмелела тоской и в итоге зачахла, как ее прекрасные цветы в саду на заднем дворике. Возможно, будь у нее любящий человек, все сложилось бы иначе.