Книга Зимнее солнце, страница 127 – Влада Ольховская

Исключений было немного, и одним из них стала та самая четверка. Славик считал, что они и вовсе были самыми частыми гостями Усадьбы. Держались они в основном вместе, с другими гостями говорили редко — даже с теми, кто был с ними одного уровня или богаче. Большую часть времени они проводили в своем коттедже, и шторы там всегда оставались задернутыми.

— Они привозили с собой женщин? — спросила Таиса.

— Ага. Ну как — женщин… Таких вот, как ты… В смысле, как ты выглядишь. Шлюх они привозили, в общем. Но с этими шлюхами всегда был один косяк: они приезжали в Усадьбу такими же бодрыми и веселыми, как остальные, а потом их никто не видел.

— Как это понимать?

— Шлюхи обычно радуются, если удается попасть сюда, — обыденно пояснил Славик. — Потому что платят им очень много. Ну и как бонус, они пользуются всеми ресурсами усадьбы — рестораном, кафе, баром, за них все оплачивают… Фотосессии им тоже покупают, их спонсоры любят быть щедрыми. Но эти четверо привозили с собой одну-двух девочек — и те не выходили из коттеджа.

— А они вообще уезжали?

— Конечно, уезжали, как же иначе?

— По-разному бывает, — рассудила Таиса. — Лично ты видел их отъезд?

— Вот только не надо тут фильмы ужасов разводить! Видел я их отъезд. Они торчали в машине, не высовывались, а там еще окна затемненные, и я не разглядывал. Но они точно всегда уезжали вместе! Там странность лишь в том, что между приездом и отъездом девочек не было видно. Я однажды не выдержал, спросил об этом Тоху, но он быстренько свернул тему. Причем агрессивно так, а Тоха вообще спокойный… Короче, я больше не лез, мне оно особо не надо…

— Так, стоп! Какой еще Тоха? Антон Левченко? Ты же сказал, что ни с кем из них не общался!

— Нет, я сказал, что все они мутные, — возразил Славик. — Просто по-разному. С Тохой я иногда болтал, но так, очень редко, и корешами я б нас не назвал!

— Как вы с ним вообще познакомились?

— Я сам к нему подошел. Узнал его: он же блогер! Я сказал ему, что он крут, что мне нравится его работа, я тоже фотограф, многое понимаю. Но он отреагировал на это… никак. Ну, типа, спасибо, пацан, и все такое… Но бывает спасибо, которое на самом деле значит «отвали». Я и отвалил, мне тоже навязываться без надобности. Думал, на этом все, но через несколько дней он пришел ко мне сам.

— Зачем?

— За аккумулятором, — пояснил Славик. — Он же тоже снимает, просто по-другому. У него на морозе «банка» села, зашел ко мне, разговорились. Потом еще пару раз в баре пересекались. Говорю ж, они ото всех подальше держатся, но он, видно, решил, что со мной общаться можно, раз знакомы. Он там самый нормальный… Потому что сам всего добился, а не готовое получил.

— Тогда он выбирает себе странных друзей.

— Ну как — странных… Сначала захотел попасть в их мир. Типа, пацан к успеху шел… Но выйти из этого мира оказалось дороже, чем войти. Он пока на выход не накопил. Он у них не то чтобы равноценный друг, просто занимается пиаром и съемкой. Но делает только то, что Жека Третьякевич разрешит. Вот уж кто дебил конченый! Знаешь, что он один раз сделал? Тоха с ним спорить попытался, так этот фашист бутылку пивную разбил и спокойненько так Тохе в руку вогнал. Как будто так и надо! Я сам шрам видел, реально от «розочки»… Если он такое с друзьями делает, что ж он врагам приготовил? Тоха знать не хочет, вот и не дергается.