Книга Зимнее солнце, страница 117 – Влада Ольховская

— Ну и как это понимать? — поинтересовался Гарик.

— Мы ведь с вами выяснили, что здешние селфи-охотники часто притаскивают с собой девиц развлекательного характера, так?

— Ну и что?

— Я тут из одного вполне достоверного источника узнала, что эти девицы не сидят по спальням, отрабатывая визит, — сообщила Таиса. — Они спокойно перемещаются по поселку. При этом там все знают их роль и им как замечательным личностям большого значения не придают. Их ни в лицо, ни по имени не запоминают!

Она не закончила, но это было и не нужно. Таиса видела: ее собеседники прекрасно поняли, к чему она клонит. Вот только отреагировали они по-разному.

— Сразу нет, — отрезал Гарик. — Слишком опасно.

— Это не тебе решать, а мне!

— Это действительно опасно, — задумался Матвей. — Но это же необходимо.

— Только не говори, что одобряешь это! Чистое безумие, один я вижу?

— Чистое безумие просто взять и пойти туда, — уточнила Таиса. — Но если мы продумаем все, начиная с моего образа и заканчивая способом попасть туда, уже завтра из меня получится очень приличная проститутка!

Матвей старался не запоминать свои сны. Они давно уже не приносили ничего хорошего, слишком уж много в его памяти накопилось образов, из которых легче всего сложить кошмар. Поэтому он был благодарен за ночи, в которые приходил глубокий сон без сновидений. Провалишься в него, как в пепельно-серый кокон из тумана, и утро наступает безболезненно.

Увы, так случалось не всегда. Его до сих пор преследовали пробуждения посреди ночи, когда он резко вскакивал на постели, чувствуя, как прилипает к коже пропитанная потом ткань. Он пытался отдышаться и вглядывался в темноту, чтобы определить, кто там скрывается. Конечно же, никого никогда не было.

Сегодняшнее пробуждение было не худшим, просто неприятным. Череда картинок сменяла друг друга, и каждая отзывалась болью где-то внутри. Матвей не позволил себе думать о них, он сразу приступил к утренним делам, зная, что очень скоро память или сотрет сон, или припрячет до следующей ночи. Если бы не это, он бы давно сошел с ума.

Он догадывался, почему ночь была неудачной. Он все-таки беспокоился за новенькую — хотя не следовало бы. Таиса — взрослая женщина, план она придумала сама, сама и несет за него ответственность. Но сколько бы Матвей ни повторял себе это, лучше не становилось.

Зато сама Таиса относилась к предстоящей вылазке спокойно. С утра пораньше она заставила Гарика съездить с ней в город за покупками — очевидно, вещей, подходящих для элитной жрицы любви, в ее гардеробе не нашлось. Когда Матвей присоединился к ним, она уже была в образе.

Надо отдать Таисе должное, она умудрилась не утрировать. Да и не должна была — проститутку, которая обычно прогуливается вдоль трасс, в Охотничьей Усадьбе сначала присыпали бы хлоркой, просто на всякий случай, а потом вышвырнули вон. Так что Таиса подчеркнула прекрасную фигуру, не опускаясь до откровенной обнаженки. Ботинки на толстом каблуке добавляли девушке сантиметров пять роста, но при этом исключали, что она не удержится и рухнет в снег. Короткая шерстяная юбка и плотные черные колготки позволяли оценить длинные ноги, тонкий кашемировый свитер облегал тело плотно, как вторая кожа, однако закрывал свою обладательницу до самой шеи, не создавая даже намека на декольте. Поверх свитера она набросила короткую дутую курточку с немыслимо большим капюшоном. Волосы Таиса распустила и завила крупными волнами, макияж смотрелся дорого — но при этом удивительным образом менял ее черты, делая их более соблазнительными, кошачьими, уменьшая шанс, что кто-то из обитателей Усадьбы узнает девушку в иных обстоятельствах.