Онлайн книга «Цветы пустыни»
|
– У вас с Таисой не было из-за этого конфликта? – Нет. Форсова не покидало ощущение, что Матвей ему что-то недоговаривает. Однако он прекрасно понимал, что ни на какие уловки его лучший ученик не попадется, заставить его говорить невозможно. Это одновременно вызывало гордость – и безумно раздражало. – Над чем ты работаешь сейчас? – Над историей с самоубийством Зараева. Она попросила о помощи, я не занят. – «Она»? История сама тебя попросила? – Я думал, все участники разговора обладают достаточным уровнем интеллекта, чтобы местоимения не нуждались в уточнении. – Элегантно хамишь, – оценил Форсов. – Но я заметил, что ты не первый раз избегаешь называть Таису по имени. Почему? – Таиса. Вот, не избегаю. И в том, что я помогаю ей, не нужно искать никаких тайных смыслов. Дело действительно сложное и опасное. Гарик тоже понимает это. Или у вас есть для меня другая работа? – Другой нет, но я все-таки беспокоюсь из-за этой. Парню было восемнадцать, это не то же самое, что исчезновение Дениса, но слишком близко к границе запретных для тебя тем. Плохо, что такие задания идут подряд. Ты уверен, что справишься? – Да. Иначе я не согласился бы. – Тебе не кажется, что нам нужно вернуться к терапевтическим сессиям? – Я в порядке. – Обстоятельства не в порядке. Матвей окинул наставника мрачным взглядом и все-таки позволил себе честный ответ: – Нет необходимости. Я выдержу без терапии. Вы не выдержите мою терапию. Извините. – Ничего, – криво усмехнулся Форсов. – Глупо делать вид, что слона нет в комнате, когда он там есть. Можешь идти. Я сообщу тебе, если будут какие-то новости. На месте Матвея тот же Гарик – и уж тем более Таиса! – бросился бы просить прощения и заверять, что он не то имел в виду. Матвей же просто поднялся и ушел, кивнув на прощание. Форсов сам приучил его к безжалостной откровенности в нужные моменты. Матвей ведь сказал правду именно в тот момент, когда прятать ее за кружевами вежливости стало опасно. Николай действительно стал слабым… Да иначе и быть не могло, со всеми этими болезнями! А сессии с пациентами уровня Матвея требовали сил, которых у него больше не было, да и быть не могло. Или могло?.. Он пробыл в одиночестве несколько часов, сидел все в том же кабинете, думал, анализировал. Вера заходила несколько раз, предлагала то чай, то еду. Он ничего не хотел, а она чувствовала, что сейчас не нужно настаивать. За окном уже стемнело, когда Николай сел за компьютер и начал набирать электронное письмо. * * * Гарик был доволен тем, как все обернулось. То, что основной успех стал заслугой Матвея, нисколько его не задевало. У Матвея медицинское образование, понятно, почему он быстрее распознал симптомы! Главное, что паскуда получила по заслугам. Выражение лица Дашеньки в миг, когда она поняла, что красивая жизнь закончилась, было бесценно. Ну а главное, это действительно порадовало Гарика. Меланхолия, беспокоившая его много дней, наконец отступила. Ему снова искренне нравилось то, чем он занят. Можно было бы воспользоваться моментом и наконец спустить проклятые таблетки, оставленные Шарлоттой, в унитаз, а он почему-то не смог. Гарик обреченно признавал, что его настроение переменчиво. Пока он не трогал пузырек, поэтому мог убедить себя, что все под контролем. Он просто не выбрасывает чужое. Разве это не правильный поступок? |