Книга Осеннее равноденствие, страница 198 – Влада Ольховская

– Ты заставил меня думать, что ты мой друг! Поэтому я не поверил ему сразу… Он предупредил, что ты предашь меня еще не единожды… Но нет, никакой веры! Я по-прежнему собирался убить его той же ночью! Я просто не успел…

Днем Кван-Чо вернулся на встречу с друзьями, потом направился к своей «особенной квартире». Ему хотелось приятно провести время до заката, развлечься, а потом уже разобраться с наглым стариком. Но, когда он добрался до многоэтажки, ему стало не до борьбы с чужими врагами.

Жилой комплекс был оцеплен. Медики как раз катили к машине «Скорой помощи» носилки с рыдающей пленницей. Соседи шептались о том, что́ обнаружили внутри большой мягкой игрушки… Все всё знали. Все знали его имя. Произошло именно то, о чем предупреждал его старик – и обратного пути для Кван-Чо не было.

Он сорвался, поддался психозу. Так и должно было произойти, Виталий намеренно не лечил его, а усугублял его состояние. Но психолог думал, что сумеет его использовать! А вместо этого его использовал Форсов… Виталий своими руками создал оружие для врага. Горечь от этого была так сильна, что почти перекрывала боль.

И вот ведь ирония… Раньше он думал, что сумеет подчинить любого человека, а уж такого психа, как Кван-Чо, – шутя! Но теперь Виталий не мог произнести ни слова, он задыхался, захлебывался кровью, он уже чувствовал, что ничего не исправит.

Он, гений, умрет от рук примитивнейшего из психопатов! Станет в один ряд с какой-то шлюхой – на суде жертв обычно уравнивают. И все ради чего, зачем?..

Лежа на полу съемной квартиры в расползающемся озере собственной крови, Виталий с непривычным отчаянием подумал о том, какая прекрасная у него была жизнь. Он же получил то, о чем другие только мечтают! Деньги, влияние, признание… Разве этого недостаточно? Тогда ему казалось, что – нет, нужно нечто большее. Сам себе он напоминал наркомана, нуждающегося не в запрещенных веществах, а в ощущении власти над людьми. Он был уверен, что, забравшись так высоко, он будет двигаться только вверх, он никогда не упадет…

Когда сорвалась та история с Оверрайдом, он мог бы остановиться. Не вернуть прошлое, так хотя бы не испоганить окончательно свое будущее! Он понятия не имел, почему предпочел продолжать… Но он никогда, ни на миг не допускал, что проиграет.

Боль набирала силу, сжигала энергию в мышцах, делала тело странно мягким, будто ватой набитым – по крайней мере, чувство было именно таким. Виталий оставался на месте, Кван-Чо его больше не бил, и все же психолога не покидало ощущение, что он падает. Все быстрее и быстрее, в холод, в вечную темноту… в забвение.

То, на что он с легкостью обрекал других людей, оказалось таким страшным… Виталий в последнем проблеске угасающих мыслей захотел крикнуть – не через пространство, через время, обратиться к себе прошлому. Приказать не вступать в опасную игру, не переходить дорогу Форсову, не убивать свою дочь. Наслаждаться моментом, изучать то, что он раньше игнорировал – связи с другими людьми. Он захотел все отменить, просто отменить…

Но у него ничего не получилось.

В жизни Николая Форсова были поступки, которыми он не гордился, но и не сожалел о них. Он понимал, что их необходимо совершить, это не вопрос того, нравится ему или нет. Он поручал этот долг самому себе и выполнял его до конца.