Книга Дожить до весны, страница 150 – Влада Ольховская

В квартире было жарко и душно, в воздухе завис запах лекарств и травяного чая. Если бы выбор был за Гариком, он бы тут немедленно открыл все окна, да еще прорубил парочку новых. Но Лиза, похоже, мерзла, даже замотавшись в плед, который дожидался ее на стуле.

Да уж, сомнительно у нее акклиматизация проходит… Но Гарик был вынужден признать, что для допроса это хорошо, каким бы чудовищным ни казался такой подход с общечеловеческой точки зрения. Лиза – не какая-нибудь «просто папина дочка», она действительно работает заместителем отца, разбирается в бизнесе, умеет вести переговоры. Но это при обычных условиях и нормальном самочувствии, а в период тяжелой болезни любому человеку намного сложнее сосредоточиться. Так что даже если Лиза продумала какую-нибудь сложную стратегию для этого разговора, не факт, что сейчас у нее получится воплотить собственный план.

– Я прочитала, кто такой Николай Форсов, – тихо сказала она, грея руки о чашку чая, окруженную смятыми бумажными салфетками. – Сначала, когда отец упомянул, что его преследует какой-то там психолог, я решила, что это шарлатан, которому нужны деньги. Но Форсов – человек совершенно другого уровня.

– Хорошо, что мне не придется объяснять это.

– И такой человек не стал бы устраивать моему отцу пакость ради пакости. Да и конкуренты его бы не подкупили, если я правильно понимаю, Форсов богат?

– Неплохо обеспечен, – уклончиво ответил Гарик.

– То же самое. А если это не ради денег, это ради того, что считают высшей ценностью…

– Ну и как видится мотивация Форсова вам?

– Кто-то убедил его, что мой отец убил мою мать и остался безнаказанным. Форсов решил, что так не должно быть, и пытается вывести преступника на чистую воду.

Ну, тут она определенно романтизировала Форсова. Если бы он доставал супергеройский плащ каждый раз, когда в мире происходит нечто несправедливое, у него времени даже на чай с печеньками не осталось бы. Форсов и ученикам своим не раз повторял: нельзя исправить реальность. Можно сделать ровно столько, сколько тебе доступно, и не рыдать над всем остальным.

Но прямо сейчас Гарик говорить об этом не стал. Он видел, что Лизе совсем плохо, и не хотел отвлекать ее спорами. Он лишь уточнил:

– Почему вы решили, что все сводится к гибели вашей матери? Вашего отца больше не в чем обвинить?

– Представьте себе! Понятно, что какие-то нарушения он допускает, в большом бизнесе иначе нельзя… Но он хороший человек, помогает людям, не жалеет сил и времени на благотворительность… А, и еще: ко мне недавно начал приставать Артем, хотел, чтобы я согласилась с тем, что отец убил маму. Опять! У него на этом пунктик, вроде мы давно со всем разобрались – и пожалуйста, опять погнали! Совпадение? Очень и очень вряд ли!

– Да, мне тоже показалось, что ваш брат относится к ситуации иначе, – кивнул Гарик.

– Да он всегда отца винил! Потому что был маминой тенью. Знаете, мне кажется, это вообще ненормально… Такая слепая, собачья любовь. Ну да ладно, что было, то было. Маму он вернуть не мог и сосредоточился на том, чтобы отомстить за нее.

– А вы что же? Вызвали меня для того, чтобы повторить общеизвестную версию? Ваш отец никого не убивал, это был несчастный случай?

Лиза окинула собеседника долгим взглядом. Ее глаза воспалились так сильно, что белок было почти не разглядеть за алыми разводами. По опухшим векам скользили слезы, и Гарик не был уверен, что это исключительно из-за болезни.