Книга Долгие северные ночи, страница 81 – Влада Ольховская

И Матвей видел его, наверняка, он даже помнил… Но коснуться этих воспоминаний не получалось. Он пытался – и каждый раз обжигался, будто руку в кипяток погружал. Стоило ему попытаться найти в своем прошлом встречи с Денисом, как рядом с отдельными образами «солдата» мелькали другие, куда более страшные и кровавые… Время лечит, это все-таки правда. Просто не всё, и оно без понимания относится к попытке вскрыть собственную рану, чтобы посмотреть, какая же она теперь изнутри.

Поэтому Матвей довольно быстро перестал пытаться, он сосредоточился на записях интервью, которые в ту пору щедро раздавал Денис. Лесов очень умело пытался перевести стрелки. Чтобы ему не припомнили всех тех, кого он успел убить и покалечить, он изображал из себя защитника прав «обычных людей». Он утверждал, что детей, воспитанных по программе Маниза и Горбунца, уже не удастся вернуть к нормальной жизни. Большую их часть необходимо направить на пожизненное лечение, а тех, кто достаточно активен и сообразителен, хотя бы пометить. Например, татуировкой на лбу. Бритой головой. Чем-нибудь таким, что так просто не скроешь.

Особую ненависть у него почему-то вызывали не «солдаты», успевшие по локоть измазать руки кровью, а «игрушки». Возможно, это тоже было попыткой сместить центр внимания от самого себя. Только вот, наблюдая за ним, Матвей видел совершенно искреннюю ярость. Среди гениальных предложений Дениса Лесова были попытки запретить девушкам, побывавшим на Фабрике, выходить замуж и иметь детей, подача «черных списков» в ЗАГСы, чтобы такие люди не могли заключить брак, ну и по мелочи – старое-доброе клеймо. Когда очередной журналист пошутил про лилию на плече, Денис ничего не понял, но снисходительно сказал, что можно и лилию, что уж там.

Изображать теледиву ему позволяли не так уж долго, просто Денис был энергичным и старательным, он успел наплодить столько интервью, что их на сериал бы хватило. Он просто воспользовался хаосом, который неизбежно воцаряется после разоблачения любой крупной преступной схемы.

Но потом власти сориентировались, и «шоу талантов» прикрыли. Денису намекнули, что, если он не прекратит корчить из себя праведника, ему припомнят показания других «солдат», которые утверждали, что никто не заставлял его убивать – потому что его не нужно было заставлять, ему такое нравилось. Фонтан красноречия обличителя очень быстро втянулся обратно.

Матвей считал то, что Дениса просто оставили в покое, ошибкой, хотя и понимал, почему Форсов и остальные не смогли довести дело до конца. Во-первых, других забот хватало: у них там были десятки детей, нуждавшихся в срочной помощи. Во-вторых, для обвинения у них были только показания других «солдат», это просто подарок для толкового адвоката.

Поэтому Денису в итоге выдали точно такую же компенсацию, как остальным, и оставили в покое. Да и он больше не нарывался. Он с тех пор не привлекал внимание правоохранителей, и никто за ним не следил.

Теперь этим пришлось заняться Матвею. Для начала он отсмотрел все интервью, которые сохранились в личных архивах Форсова. В публичном доступе их не найти – постарался ныне покойный Виталий Тодоров, в ту пору еще блестящий юрист. Форсов наверняка не позволил бы своему ученику погружаться в это при любых других обстоятельствах. Но теперь он сам подтолкнул Матвея к Лесову – Матвей бы этого садиста в белом пальто и не вспомнил так просто.