Онлайн книга «Долгие северные ночи»
|
Она ведь не врала Таисе во время того разговора… Ксана действительно считала, что очень важно узнать себя, понять, кто ты на самом деле, и действовать соответствующе. Использовать свои преимущества. Не стесняться своих недостатков. Принимать себя и уверенно играть теми картами, которые подкинула ей жизнь. Поэтому Ксана теперь прогуливалась по дорожкам новогодней ярмарки, расположенной на Красной площади. Она не боялась, что ее обнаружат: ее старый телефон, телефон Таисы и два следящих браслета уже путешествовали по совсем другой части города. Там же наверняка мечутся профайлеры… Если они вообще заметили, что коттедж Матвея опустел. И если верят, что Таиса жива… Верят, скорее всего, они достаточно наивны для такого. Они же купились на версию о том, что во всем виноват Денис Лесов! Могли бы и догадаться, что он не вытянет нечто настолько глобальное, ни денег, ни сил не хватит. А если повелись, разве Ксана виновата в том, что с ними случилось? Каждый сам за себя. Мимо с хохотом пронеслась стайка детей, и Ксана невольно улыбнулась. Скоро и у нее будет ребенок, надо же… Она, как ни странно, до сих пор привыкала к этой мысли. Она остановилась у ростового зеркала для селфи и мягко коснулась живота, заметно проступающего под курткой. Дети задают те вопросы, которые их родители чаще всего не решаются задать сами себе. Но она своему ребенку ответит уверенно! Она сможет сказать ему, что мама умная – и это правда. Уверенная. Сильная. Бездушная мразь – и это тоже будет правдой. Ксана нахмурилась, и отражение в зеркале нахмурилось вместе с ней, резко перестав вписываться в рождественские пейзажи. Откуда взялась эта мысль? Откровенно лишняя на фоне общего спокойствия, кольнувшая, как ледяная игла… Ксана попыталась стряхнуть ее, снова вернуть себе убежденность, что она была права. Мысль не отступала, совесть саднила. При том, что совесть – это просто оправдание собственного ничтожества! По крайней мере, так Ксана считала раньше. А теперь первая мерзкая мысль будто прорвала плотину, и следом за ней роем назойливых насекомых полетели другие. Новые вопросы для долгой декабрьской ночи. Те, которые совершенно не интересовали Ксану раньше, а теперь вдруг обрели иное значение. Если ее ребенок спросит, виновна ли она в чьей-то смерти – что она ответит? Нет, не спросит, конечно, что за ребенок спрашивает такое… Но – вдруг? А если спросит, гордится ли она всеми своими поступками? Причиняла ли она кому-нибудь боль? А если причиняла, то почему, за что? Нет, не нужно сомневаться. После того, что с ней сотворил Матвей, да еще и посмел жить дальше, разве она не имела права избавить его от подружки? Видно же, чего ему хотелось! Но он этого не заслужил, Ксана могла отнять что угодно, он ей задолжал… Раньше верить в такое было легко, а теперь получалось все хуже. Ребенок еще не родился, но уже смотрел на нее откуда-то из пустоты так, что она этот взгляд не выдерживала. Она, получается, этого ребенка использовала, не дождавшись его появления на свет! Таиса хотела помочь ей, действительно хотела, она испугалась… Ей и в голову не пришло, что Ксана использует нечто подобное, чтобы ее подставить – изобразит гибель собственного ребенка! В животе болезненно кольнуло, и Ксана вздрогнула, прижала к нему обе руки. Показалось или нет? Может ли быть такое, что за ту постановку ей придется ответить в реальности? Мысль о том, что кровь вдруг станет настоящей и ребенок никогда не родится, приносила ужас, превосходивший даже то, что она пережила на Фабрике. |