Книга Изола, страница 42 – Аллегра Гудман

– У нас в порту стоят три корабля. Их грузят для отправки в Новую Францию, – рассказала мне Алис в мае. – Только их владелец не Роберваль.

– А кто же?

– Капитан.

Я вспомнила Картье: бегающий взгляд, невысокий рост и непомерное самомнение.

– Он поплывет вместо опекуна?

– Не знаю, – пожала плечами Алис. – Но у меня есть новости получше: секретарь снова возвращается к нам!

– И что тут такого хорошего? – спросила я, ожидая дерзкого ответа.

– А то, что он наконец нам заплатит.

– Разве до этого вам не платили?

– Можно подумать, было чем, – недовольно проворчала Алис, а потом с улыбкой продолжила: – Мой хозяин захватил три корабля в Кадисе, так что секретарь не с пустыми руками приедет, вот увидите.

Весь дом погрузился в томительное ожидание. Когда секретарь наконец прибыл, Алис украдкой скользнула ко мне и позвала на лестницу:

– Отсюда тоже все будет видно.

Мы встали у перил и стали смотреть, как слуги затаскивают сундук, привезенный юным подручным опекуна, в дом. Служанки наблюдали со стороны, а конюхи, которые несли багаж секретаря, словно пытались заодно и взвесить поклажу.

– Поговаривают, что сундук полон золота, – рассказала Алис вечером, когда пришла затопить камин. – И что на столе у секретаря стоит запирающийся ларец для денег.

– Еще посмотрим, правду ли она сказала, – скривилась Дамьен, когда Алис ушла.

– А почему ты сомневаешься?

– Этой девчонке веры нет.

– Отчего же?

– Ты только погляди на нее! Погляди, как она носит платье и как нагло смеется. И невинности, поди, уже лишилась. Бога она не знает! – ворчала Дамьен.

Но Алис не обманула: секретарь действительно привез ларец, откуда заплатил всем, кто работал в доме. Суммы были разные и зависели от должности и выслуги лет. Вскоре дом словно бы пробудился ото сна: вся челядь объединилась и затеяла весеннюю уборку.

Служанки проветривали постели, мыли окна, оттирали потемневшие кастрюли и котелки, драили полы так старательно, что тряпки становились угольно-черными. Алис рассказала, что Мари с таким рвением начистила серебро, что теперь в миски и ложки можно смотреться, как в зеркало. Повариха ей даже сказала: «Хватит на себя любоваться, работать‐то кто будет?» Но не ударила – и на том спасибо. Это добрый знак.

Пришли теплые деньки, а зимние ливни отступили. Наш дом гудел как улей. С засильем влажности, пыли и кредиторов было покончено: золото, привезенное от Роберваля, и тут сослужило добрую службу – секретарь встретился с банкиром моего опекуна, а уж тот выплатил «ненасытным волкам» все, что полагалось.

– Это ненадолго, они скоро новые недоимки раскопают, – сказала мне как‐то Алис.

– Неужели мой опекун опять понабрал долгов?

Девушка только пожала плечами.

– У одних занимает, чтобы отдать другим, и так по кругу.

– А дальше‐то как?

– Не знаю, – беспечно отмахнулась она. – Кстати, секретарь зовет вас к себе.

– В самом деле?

– Да. Уверена, он и вам что‐нибудь подарит.

Не предупредив ни о чем Дамьен, я поспешила в просторную комнату с резной кроватью, ныне начищенной до блеска. Вымытые окна так сияли, что казалось, будто мозаика собрана не из цветного стекла, а из кусочков цитрина и хризолита. А секретаря я даже не сразу узнала в роскошном черном наряде. Ни дать ни взять – принц. В карих глазах мерцали отблески света. Когда мы встретились взглядами, я вдруг так оробела, что не могла и слова сказать.