Книга Изола, страница 157 – Аллегра Гудман

Вскоре я заметила повозку, запряженную мулами, и поспешила к ней. Управлял ею молодой мужчина, а его супруга с ребенком сидели позади на огромном ворохе соломы.

– Помогите, пожалуйста, – попросила я, протягивая кучеру серебряную монету. Он охотно взял деньги, а я забралась в повозку и устроилась рядом с женщиной и ее сыном, ровесником нашего маленького юнги.

– Куда путь держите? – спросила женщина, а голубоглазый мальчишка с интересом уставился на меня.

– В Перигор, – ответила я.

– Не слишком ли далеко?

– Я и дальше бывала.

– А зачем? – полюбопытствовал мальчик.

– Зачем мне далекие путешествия?

– Зачем вам в Перигор? – уточнила его матушка.

– Мне больше некуда идти.

Тут она странновато на меня взглянула, но, когда я предложила сыр и хлеб, с благодарностью принялась за еду, а вскоре они с сыном задремали. Так мы и ехали весь день на колючей соломе.

Когда мы приехали к ним в деревню, я попросилась к кучеру и его жене в дом на ночлег – за дополнительную плату. У них была всего одна комната, и спать пришлось прямо на земляном полу. Кого‐то это наверняка смутило бы, но только не меня, и я быстро заснула. Увы, неподалеку спали и хозяйские собаки, так что за ночь меня порядочно искусали блохи.

Наутро я, вся в зудящих красных пятнышках, отправилась в путь. Я надеялась высмотреть еще одну телегу, но в таком отдалении от города это было непросто. Дорога совсем пустовала, и я не на шутку боялась встречи с разбойниками. Нож был при мне, однако я понимала, что в неравном бою мне не выстоять.

Так что я зорко следила за дорогой и пряталась всякий раз, когда видела всадников. Грубая ткань платья неприятно задевала блошиные укусы на руках и животе, и мне то и дело приходилось останавливаться, чтобы почесаться. Из-за этого я продвигалась совсем уж медленно, но спустя несколько часов ангелы, похоже, решили вмешаться.

Сперва я услышала какой‐то гул, а потом различила слова молитвы. Обернувшись, я увидела группу паломников, человек десять. Я сбавила шаг, дождалась, пока они меня окружат, и продолжила путь вместе с ними.

Никто из них не возражал и, кажется, даже не удивился. Меня тут приняли как свою. Я несла узелок с вещами – и паломники тоже. И одежда у меня запылилась в пути, как и у них. Никто не бранил меня и не укорял.

Мы шли целый день, и мерный ритм шагов помогал мне отвлечься от зуда. Рядом со мной шли мельник с женой. Когда мы устроились на привал у дороги, супруги угостили меня хлебом, а я их – мясом. Подкрепившись, мы снова взяли дорожные посохи и продолжили путь со всеми.

– Давно ты в паломничестве? – спросила жена мельника.

– Я покинула дом и отправилась в Ла-Рошель четыре года назад, – ответила я.

– Ну и ну! А оттуда на корабле?

– Да.

– А на Святой земле была?

– Нет, только на необитаемой.

Три дня я шла с паломниками. Наш путь пролегал через поля, на которых колосилась пшеница, через виноградники, орешники, грушевые сады. Зеленые просторы успокаивали меня. Опухоль на запястье начала спадать, а глаза уже не высматривали вокруг опасности.

Дни были погожие, с неба не упало ни капельки. Мы делили всё: и еду, и деньги; вместе платили фермерам за ночевку в амбарах, а на рассвете просыпались и вставали на общую молитву. Но нельзя же молиться постоянно. Улучив минутку, жена мельника снова начала меня расспрашивать: