Книга Причиню тебе развод. Твой М., страница 51 – Лия Седая

Каждое движение отзывалось в теле вибрацией.

В животе, в груди, между ног. И говорить что-то не хотелось. Зачем? Я же его чувствую.

С каждым движением ощущений становилось больше. Сначала просто жар. Потом размытое в глубине тела давление. Потом – невозможность равномерно дышать. А потом я услышала собственный срывающийся шепот:

– Ещё... Ром... Не отпускай...

Он не отпускал.

Держал меня за бедра крепко, направлял, помогал приподниматься, чтобы потом еще слаще насаживаться на жаркий член.

Я сама себя не помнила.

Как будто переродилась, стала другой. Расслабленной, ненасытной. Настоящей.

И от этого ускорилась. Поймала ответ, Рома сдавил меня. Стал вскидывать свой таз, врубаясь в меня чуть жестче. Выбивал воздух из легких, вырывая еле слышные стоны.

Я чувствовала, как по внутренней стороне бедра скатывалась смазка.

Тягучими, скользкими каплями. Как спазмами напрягается низ живота, как щелкает что-то в голове, переключается.

– Давай, заяц! – выдохнул мне в губы Рома. – Давай!

И я сдалась. Прикусила щеку изнутри. И в этот момент поняла, что мне все равно. Где мы и кто мы. Оргазм выдирал из головы все ненужное. Мышцы свело от судорожной волны. И стало очень-очень тепло. Тяжело.

Я выгнулась в его руках.

Рома понял, что я на пике. Вбился в меня сильнее, глубже. Мощные плечи содрогнулись, глухой мужской стон донесся откуда-то издалека.

Я чувствовала его...

Как он и просил.

Чувствовала, как оннаполняет меня собой до краев. Заполняет своим семенем, отдавая себя до остатка.

А потом – только наше хриплое дыхание. Одно на двоих. Я лежала на его груди, слушая грохот большого смелого сердца.

И поняла.

Это был не просто секс. Это была я. Новая и свободная.

Ненужная никому, кроме него.

– Заяц, пока мы не уехали. Пойдем заявление подавать, зачем чего-то ждать?

ГРАФ

Я вышел на кухню, ероша мокрые после душа волосы. И сразу же улыбнулся. Дочка сидела в своем стуле и сосредоточенно размазывала по нему кашу.

Нормально. Завтрак по плану.

Светик стояла у плиты, переворачивая оладьи.

Я медленно прошелся по фигурке жены взглядом. Рыжие волосы собраны и перехвачены резинкой как попало. Одна прядь выбилась и лежала на шее, свернувшись завитком. Золотистая... Такая, что в глазах искрило каждый раз, когда я смотрел на своего зайца.

Тонкая домашняя футболка, короткие шорты.

Босая, такая теплая и домашняя, что в груди что-то сдавило от нежности.

Тогда, в день ее развода с бывшим, я ждал вопроса, не сделал ли я чего с бывшим. Потому что я сделал. Немножко устранил помеху, на время. Чтобы не ходил туда, куда не надо было. А потом отпустил на все четыре стороны.

Подло? Хах...

Избивать ее – вот что подло. А причинять счастье – это по мне!

– Ты будешь оладушки с вареньем или со сметаной? – она бросила мне короткий взгляд.

– С тобой, – я подошел сзади.

Поставил руки по бокам от нее, навалился сверху. Ммм, женщина... Уже три года прошло, как я тебя встретил, а я все еще пьянею, когда тебя касаюсь. Колдунья, не иначе...

– Ром, – она вдруг покраснела и засмеялась. – Катя же!

– Так, а я ничего и не делаю, – я прижался губами к ее шее.

А сделать хотелось, да.

Зайчик изменилась. Не сразу, не за одну ночь. Никакого мановения волшебной палочки не случилось. Но изменилась. Я замечал это день за днем по мелочам. По тому, как она перестала вздрагивать от громких звуков. От моего громкого голоса, если я разговаривал по телефону с мужиками. По тому, что теперь в ее речи не просто «комната», а «моя комната» или «наша».