Книга В объятиях (с)нежного человека, страница 47 – Лия Седая

Я и сама ничего не понимала, но что было, то было.

И спасибо ему за это.

— Ни на кого, — тихо ответила я женщине, ждавшей с блокнотом и ручкой в руке.

— Как ни на кого? Тебя не будут встречать?

Я сильно-сильно закусила губу. И отрицательно покачала головой.

— А этот, который тебя привез? Не папаша разве? Бабушки, дедушки?

— Нет никого, — я отвела глаза.

Такой дотошный расспрос начинал злить. И еще было стыдно. Словно я виновата в том, что осталась одна с дитем на руках.

Я ждала, что она уйдет, но ошиблась.

Запихнув бумагу и ручку в карман халата, женщина прошла в палату и села на стул напротив.

— Сядь-ка, девочка.

Я села.

— Мы заметили, что к тебе никто не приходит. У нас уж глаз наметанный на такие вещи. Без мужа родила, да?

Я кивнула.

— И родители, наверное, осерчали и из дома выгнали? Да?

Еще один кивок.

— Ну, так ты не расстраивайся. Ты девочка ладная, скромная, сразу видно. Образуется. Мальчишка у тебя хороший, здоровенький, спокойнющий какой! Всем бы таких. Деньги-то есть, жить на что и где?

— Есть, — я держалась, но слезы все равно собрались на ресницах.

— Ну и славно! Если чего надо к выписке, ты нам на посту скажи. Не люди мы разве? Поможем, привезем, ладно? И родители твои поймут, что ошибку совершили. Старость она иногда дурная бывает. А ты пореви, если очень хочется, но немного. Не дай Бог, молоко пропадет, чем будешь своего крепыша кормить? Молоко-то, оно лучшая еда для ребенка, а не смеси эти химические.

От ее простоватого тона на душе становилось легче. Медсестра просто и легко проговаривала то, от чего я пряталась. И становилось проще.

Чего я расклеилась, правда?

Квартира есть, ребенок здоров, я тоже. С голоду не умрем, я и с малышом смогу подрабатывать научными работами. Как-нибудь проживем.

Жила же я до этого уже восемь месяцеводна? Не умерла.

Хотя иногда было так тоскливо, что на стену лезть хотелось. Зато теперь я буду не одна! И для нас двоих открыт весь мир.

Настроение приподнялось.

Убедившись, что сын крепко спит и просыпаться пока не собирается, я торопливо шмыгнула в душ. Благо он тут был прямо в палате, индивидуальный. Девочки в столовой рассказывали про другие роддома, где им приходилось побывать и условия там были гораздо хуже.

Горячая вода из лейки только добавила хорошего настроения. Я тщательно промыла волосы, закрутила их полотенцем и постирала белье руками. Хорошо, что выдали специальные трусики, их можно носить, пока свое сохнет.

— Женщины-ы, — зычно донеслось из коридора. — На уколы проходим!

Я завернулась в халат и открыла дверь. За спиной закряхтел сынок, и я метнулась обратно.

Посмотреть, проверить.

Но все было в порядке. Просто одному свободолюбивому мальчику захотелось вытащить ручки из-под тугой пеленки.

— Ты мое чудо, — я склонилась на кроваткой, всматриваясь в смешной маленький носик, в сжатые пухленькие губки. — Любимый сыночек. Мой, только мой!

— Даже не надейся. Не только твой.

Сердце долбилось об ребра.

Я развернулась к вошедшему, закрывая собой кроватку. Я готова была защищать сына от кого угодно!

Но такого гостя я точно не ждала.

— Ты?

— Ждала кого-то другого?

Знакомая усмешка уголком рта. Так умел только он.

— Я и тебя не ждала, знаешь, — съязвила, а у самой ноги подгибались.

От страха? От волнения?

От всего сразу!

— Я знаю, малыш, — стал серьезным Яр. — Я знаю. Я виноват перед тобой. Сына покажешь?