Книга Там, где тишина, страница 83 – Эллиот Харпер

Он хочет знать, что опять победил.

Билли медленно открыла глаза и крепко стиснула зубы.

– А ты быстро пришел в норму, – заметил Лео, когда они с Адамом подходили к приемной Рона. – Надо было назвать тебя Росомахой, а не Соколиным Глазом.

– Ты такой разговорчивый сегодня! Может, направишь свой энтузиазм на миссис Фелпс?

– О нет. Давай лучше ты – как единственный человек, которого она не пытается испепелять взглядом.

– С этим отлично справляется Билли, – пробормотал Адам и под сдавленный смешок Лео открыл дверь приемной.

На этот раз попасть в кабинет шефа оказалось подозрительно легко. Аманда Фелпс не пытала их долгим допросом, только поинтересовалась целью визита, оценила помятый вид Адама и его покрасневшие глаза и дала добро на аудиенцию у шефа.

Выждав после стука для верности секунд пять и получив грозно-одобрительное «Да!», они с Лео вошли в кабинет Джонса.

Рональд, как и всегда, сидел в своем кресле, откинувшись на высокую спинку. В правой руке он держал распечатанные страницы отчетов, а в левой крутил любимую металлическую ручку с гравировкой. Джонс выглядел спокойно, но это было очередное опасное затишье. Губы, сжатые в тонкую линию, сведенные на переносице брови, пульсирующая на лбу вена, гуляющая из стороны в сторону челюсть – еще немного, и грянет буря.

Когда закрылась дверь и Лео с Адамом заняли места напротив, Джонс отложил бумаги и смерил их тяжелым взглядом.

– Ну? – он смотрел то на одного, то на другого, будто не мог решить, кого расстрелять в первую очередь. – Кто из вас, гениев розыска, расскажет мне, что произошло вчера и, черт возьми, сегодня? По мяуканью Холдена в телефоне я ни черта не понял.

Лео оскорбился, но благоразумно промолчал.

– Вы не стесняйтесь, – пугающе спокойно продолжил Рон. – Главное – посвятите меня во все, мать их, детали.

Но Адам не повел и бровью.

Когда вокруг сгущались тучи, возрастало напряжение, назревал конфликт или кто-нибудь хотел высказать в нецензурной форме все, что думает, Адам мгновенно превращался в оплот спокойствия, силы и непоколебимости. Этот отточенный навык шел из детства, когда родители Миддлтона закатывали скандалы из-за работы или по любой другой причине, а маленький Адам ничего не мог с этим поделать и в страхе, что семья рухнет, прятался в своей комнате. В один из таких вечеров он твердо пообещал себе, что больше никто и ничто в целом мире не доведет его до подобного состояния. Больше никаких пряток и никакой дрожи.

Шли годы, Адам постепенно набирался внутренней силы и раздражал своей невозмутимостью тех, кто раз за разом пытался вывести его из себя. Но образцовым парнем его нельзя было назвать вплоть до обучения в Куантико. Если кто-нибудь не понимал спокойных доводов, приходилось доносить мысль иным способом – правда, физическое воздействие Адам всегда считал крайней мерой. За всю жизнь до красной пелены перед глазами его довели всего дважды, о чем сам Миддлтон вспоминать не любил. О первом случае не знал даже Холден – это произошло спустя несколько лет после развода родителей. А второй раз Лео был свидетелем – как раз перед расставанием с Марией.

Рональд Джонс принадлежал к любителям потрясти своих подчиненных, если их расследования выходили из-под контроля или упирались в тупик. Адам понимал причины его ярости: слишком большое давление испытывал Джонс, – а потому не принимал эти выпады на свой счет.