Онлайн книга «Искатель, 2006 № 08»
|
— Паша, это ты позавчера вызвала милицию? — Сами же говорите о бдительности. Лежит на лестнице упакованный мешочек. Я развернула… — Зачем же? — Да там какие-то коробочки и банка из-под кофе. Тут и пыхнуло. — Что пыхнуло? — Милиция потом объяснила. В банке ничего кроме пороха не было. Паша второй год не могла поступить в институт. Сообразив, что с ее знаниями без денег ей туда не попасть, она работала на двух работах и копила. — Еще-то где халтуришь? — Уборщицей в детском саду «Гриль». — Там дети пиво пьют? — удивился Палладьев названию. — Дети не пьют, а родители с баночками приходят. Палладьев решал, как подступиться к теме и девушку не рассмешить. Завести разговор о замужестве или о графике вывоза мусорных баков? — Паша, жалобы от жильцов дома поступают? — Да на всякую ерунду. Мусоропровод засорился, кто-то на площадку старый холодильник вынес, балкон захламили… — На животных есть нарекания? — У нас в доме только две собаки, очень миленькие. — А кошки? — Что «кошки»? — Их сколько? — Не считала, — удивилась она тому, чтомилиция задумала пересчитать кошек в доме. — Учительницу Ясницкую знаешь? — пошел напрямик капитан. — Да, хорошая женщина. — Чем? — Вежливая, одевается скромно, но за модой следит… Она губы не красит: они у нее от природы цвета розового перламутра. — А кошка у нее есть? — Не знаю. Я была в квартире только однажды, когда нашла эту самую бомбу. Видели бы опера, чем он занят. Животных ловить приходилось, но каких? Из цирка «Шапито» сбежала, например, рысь. Еще старая история, когда он был курсантом и помог начальнику отвезти семью на дачу. А там жена полковника уронила на траву колечко. Золотое, с дорогим изумрудиком. Подслеповатый гусь проглотил кольцо, как муху. Было решено посадить его в сарай, но гусей было одиннадцать, и жена полковника нахальную птицу в лицо не запомнила. Надо было сажать в сарай всех, что и поручили курсанту. Половину дня Палладьев ловил их в пруду. Потом сам себя не узнавал: мокрый, в перьях, в пуху, в гусином навозе и с руками, посиневшими от гусиных щипков. Из парадного вышла вторая дворничиха. Пожилая, всю жизнь отработавшая в этом доме. Палладьев направился к ней: — Мария Федоровна, хочу взять у вас интервью. — Я тебе их давала больше, чем окурков в парадном. — Меня интересуют соседи учительницы Ясниц-кой. — Палладьев все-таки решил к ним сходить. — Их всего трое. Учительница, старушка и водила, который живет у своей дочки. — Он сейчас дома? — Капитан, уж не хочешь ли с ним говорить? Он трезвым не бывает. Шатается от дыхания прохожих. Сперва Палладьеву стало казаться, что он обронил какую-то мелкую, но важную вещь. Точнее, увидел ее, кем-то оброненную, но не поднял. — Мария Федоровна, жалобы от жильцов поступают? — Одна жалоба надоела. В квартире на пятом этаже поселился артист. — Поет? — Хуже, он чечеточник. Палладьев не мог избавиться от чувства чего-то упущенного. Не оброненного, не потерянного, не материального… Он огляделся, словно хотел отыскать это упущенное. — Мария Федоровна, у учительницы кошка есть? — Впервые слышу. И капитана шатнула догадка. Он сорвался с места и побежал к мусорным бакам, где Паша звякала крышками. Без сомнения, то что его задело, исходило от девушки. — Паша, что ты рассказывала про бомбу? — Нашла, открыла,банка с кофе пыхнула огнем… |