Книга Хозяюшка Покровской крепости. Книга 2, страница 5 – Талия Осова

«Совсем как Борис Прокопьевич меня раньше гладил»,— вдруг накатили воспоминания, и я не смогла сдержать слёзы.

Истерика накрыла меня словно цунами... Долго я держалась... Слишком долго...

Меня давно никто не обнимал и не утешал, а иногда так хочется почувствовать простое человеческое тепло и понимание, выплеснуть собственные чувства или поговорить по душам. Моя боль притупилась, но до конца потерюдорогого человека мне пережить ещё не удалось. Пусть я на людях крепилась и старалась не показывать своих эмоций и душевных переживаний, но от этого легче не становилось.

Очень помогало простое человеческое общение с Лукерьей Ильиничной и Даринкой, но у супруги нашего лекаря и своих забот хватало. Когда там было время нам обниматься и делиться наболевшим друг с другом? Жизнь у неё само́й была прежде несладкая.

Сейчас между всхлипываниями я изливала всю свою боль почти постороннему, но такому родному, на самом деле, человеку. Я жаловалась на судьбу и потери, искала сочувствие и поддержку. С каждой слезой я чувствовала облегчение, будто бы вся горечь потерь освобождала место для чего-то более важного и нового. Но это меня больше не страшило. В моей памяти останутся светлые моменты с дорогими людьми. Жизнь идёт своим чередом...

- Поплачь, Машенька! Поплачь, — шептала мне успокаивающим голосом и оглаживала по спине и плечам, словно снимая руками все мои душевные горести. - Доля наша бабская такая, что только со слезами приходит облегчение. Всё у тебя будет хорошо, моя дорогая. Вот выучишься и мужа мы тебе заботливого и ласкового найдём. Я сама буду за твоё счастье молиться, девонька.

« Не отведав горького, не узнаешь сладкого»,— напомнила себе народную мудрость.

Не знаю, сколько мы так сидели в обнимку, но всё когда-то заканчивается. Прошла и моя истерика...

- Спасибо, Елена Дормидонтовна, за понимание и простите, что замочила вам всю сорочку, — отстранилась нехотя из таких приятных объятий.

- Да чего уж там, можешь тёткой меня кликать, а не по батюшке, — дала своё позволение, помогла подняться мне и теплее завернуться. - Завтра вам рано в дорогу подниматься, так что пошли отдыхать. Гуска заявил, что задерживаться вам никак нельзя.

Спала я крепко и без снов, даже не помню, как добралась до кровати. Утром меня еле растолкала девчонка из прислужниц, а я с трудом выбралась из перины.

Собрались мы быстро, хотя Глори и Лаки противились забираться в короб. Только я никак не могла их перевозить по-другому, опасаясь потерять своих питомцев в дороге. Всё-таки в такой переноске им самим было гораздо комфортней, чем просто сидеть в телеге поверх вещей и сундуков под парусиной.

Свежий ветер порой пробирал до самых костей, как бы ни кутался.

- Не забывай меня, буду ждать писем твоих, — напутствовала в дорогу тётя Лена. - Как обустроишься, сразу дай знать. Гуреевы - добрые люди и не обидят тебя. Варфоломей Иванович с супругом моим по первой караваны водил, а как Надежда Филиповна наследника родила, так и осел сам.

Меня приобняли на прощание, поцеловали в лоб и помогли взобраться на лошадь.

- Сил Капитонович, головой за девочку отвечаешь, — погрозила моим сопровождающим кулаком и перекрестила вдогонку.

«Храни вас Господь от всех печалей и невзгод», — ещё долго разливались её слова теплом в душе.