Книга Злодейка. (не) нужная невеста, страница 76 – Maria Sonik

— Лёва, — Теодор наконец отложил книгу и снял шляпу. За десять лет он почти не изменился — разве что морщинки вокруг глаз стали чуть заметнее, когда он улыбался, да в тёмных волосах появилась благородная седина на висках. — Воздушная магия — это не про силу. Это про терпение. Нужно долго сидеть и слушать ветер, понимать его настроение. А у тебя терпения пока нет, ты как маленький ураганчик. Будешь учиться терпению — научу.

— А если не буду? — Лёва исподлобья глянул на отца, проверяя границы дозволенного.

— Тогда продолжишь жечь кусты в саду, — пожал плечами Теодор с абсолютно серьёзным лицом. — Это, кстати, тоже полезный навык. Маме нравится, когда есть кому шашлычную зону расчищать.

Я фыркнула, прикрывая рот рукой, чтобы Лёва не видел моей улыбки. Сын был моей копией — огненный, упрямый, вечно лезущий куда не надо. Я вспомнила, как в три года он умудрился поджечь штору в гостиной, пытаясь «поймать муху огнём». Хорошо, Теодор, спавший в кресле, мгновенно проснулся от запаха гари и затушил пламя воздушным куполом. С тех пор во дворце стояли противопожарные артефакты в каждой комнате, а Лёва ходил под особым присмотром бабушки Изабеллы, которая обожала внука до беспамятства и покупала ему всё, что он попросит, включая тот самыйзлополучный крем.

— Лёва, иди лучше построй замок из песка, — предложила я, чтобы разрядить обстановку. — Самый большой и красивый. А вечером, обещаю, папа покажет тебе маленький смерч. Прямо здесь, на пляже. Честно-честно.

— Честно-честно? — глаза сына загорелись ярче любых искр.

— Королевское слово, — я приложила руку к сердцу.

— Ура! — Лёва чмокнул меня в щеку мокрыми губами и умчался к воде, где уже вовсю орудовал ведёрком и лопаткой, пытаясь соорудить крепость, достойную настоящего принца. Через минуту он уже командовал невидимым войском, атакующим песчаные стены.

— Он весь в тебя, — усмехнулся Теодор, легко пересаживаясь ко мне в шезлонг. Мы чудом помещались вдвоём, но за десять лет привыкли тесниться, притираться друг к другу, как два куска мозаики. — Такой же неуёмный. Такая же энергия. Я смотрю на него и вижу тебя в день турнира.

— А Лиза в тебя, — я кивнула на спящую дочь, которая во сне улыбнулась и пустила пузырь. — Спокойная снаружи, пока не разбудишь. Потом орёт так, что стены дрожат. Вся мощь копится внутри.

— Это она от тебя, — парировал Теодор, обнимая меня за талию. — Ты тоже орёшь, когда тебя разбудить. Я помню нашу первую совместную ночь в Академии. Ты метнула в меня огненный шар спросонья.

— Я не ору, я выражаю своё недовольство громко и членораздельно, — поправила я, кладя голову ему на плечо. — И тот шар был предупредительным. Если бы я хотела тебя поджечь, ты бы сгорел.

— Ага. А стены дрожат от счастья, когда слышат твой голос.

Я ткнула его локтем в бок. Он рассмеялся — тихо, грудью, и поцеловал меня в висок, туда, где пульсировала жилка.

— Знаешь, о чём я думаю? — спросил он тихо, глядя на бескрайнюю морскую гладь.

— О чём?

— О том, как нам повезло. Десять лет прошло. А я всё ещё просыпаюсь и не верю, что ты моя. Что ты здесь, со мной. Что мы построили это всё.

— Сладко врёшь, — я улыбнулась, но на душе стало так тепло, словно я сама разожгла внутри костёр. — Ты просыпаешься и первым делом орёшь на Лёву, чтобы не жег ковёр в спальне. Это твой утренний ритуал.