Книга Камеристка, страница 59 – Дина Зарубина

Граф ехал с видом мученика. Принцесса кружила по округе с видом охотящегося ястреба и не стеснялась сообщать свое мнение об умственных способностях всех встречных и поперечных. Точнее, о крайнем скудоумии окружающих.

Оказалось, что она великолепно умеет обращаться с кнутом, висящим у луки седла. Первый же оборванный бродяга, осмелившийся попросить милостыню, был моментально сбит с ног.

А ведь, казалось бы, легонько взмахнула, чуть-чуть обвила ноги бедолаги самым кончиком, и он уже летит в придорожную канаву. И там испуганно булькает под хохот стражи. Доставать его, вешать, пачкаться. Лень.

— Я милостива сегодня и оставляю тебе твою никчемную жизнь, — объявила Эбби.

Слухи летят быстро, больше нам никто не встретился. Думаю, все окрестные деревни опустели, прослышав, что рядом рыскает Черная гадюка.

Монастырь запирал ворота с закатом, мы подъехали намного позже.

Граф Гарбон от души радовался, что обещания сжечь монастырь дотла и разорить «этот курятник» обещал не он, а капитан Хольм. Ну кто он, в самом деле, жалкий дипломатишко в чужой стране! А капитан тут свой, и подданные Манкоя, так что пусть хоть ворота ломает, граф только посмотрит с одобрением.

Ломать не пришлось, после недолго переполоха их открыли, обоз начал медленно втягиваться внутрь.

— Неужели ее высочество решила помолиться? — удивилась Альма. Нет она всей душой была за! Пусть девочки над ней посмеиваются, но она твердо знает. что боги есть, что они всегда рядом, и заехать в большой монастырь это лишний повод пообщаться с ними, напиться спокойствием святого места, получить благословение.

Альма слышала, что в этом монастыре есть чудесные витражи, есть уникальные священные предметы, есть златошвейный цех и обширная библиотека, куда перекочевали многие книги из вишваямского университета. Вот бы остаться на пару дней!

— Простите, леди, чем богаты, — послушница открыла скрипучую дверь в дортуар.

— Будто снова в пансион вернулась, — Марисса погладиластолбик ближайшей кровати с занавесками.

В дортуаре было сыро и холодно, поэтому фрейлины быстро и молча раздевались, и ныряли под одеяла, задергивали плотные шторки. Камеристки помогли друг другу и тоже полезли по койкам. В желудке переливался жидкий настой ромашки с краюшкой серого хлеба.

Выдумали, ужины требовать! Вы в ресторацию или монастырь прибыли? Пост он не только желудок прочищает, он и на мозги благостно действует. Примерно это нам объяснила мать келарея[1]. Принцессе нашли молоко и белый хлеб, сварили пару яиц.

Все ожидали взрыва, но Эбби только хмыкнула. У нее четыре повозки с припасами, там сыр, окорок, колбасы, груши и яблоки, маринованные огурчики и оливки, лепешки и варенье. Найдется, чем перекусить голодной девушке.

Леди Лилиан прошла из кареты в комнату в плаще с низко опущенным капюшоном.

Сняла его только в комнате. Большой, теплой, уставленной подсвечниками с дорогими восковыми свечами. Разорение, но принцессе одинокую сальную свечку не подсунешь.

— Радость моя, ты устала. Весь день в седле, — она присела у ног принцессы, снимая сапоги. — Ради меня ты так утруждаешься.

— Это не труд, Лили. Ради тебя я горы срою. Завтра в библиотеку пойдем, буду искать заклинания.

— Да все уже перепробовали, — махнула рукой Лили. — Тебе о своей жизни пора думать, ты ведь к жениху едешь.