Книга Камеристка, страница 24 – Дина Зарубина

Бывший булочник, господин Рива, плотный мужчина с красными щеками, показался мне очень жизнерадостным человеком. Сразу предложил называть его по имени, Фабиан. Предложил прогуляться с ним по красотам столицы, при этом выпячивал грудь, как голубь, преследующий голубку. Разве что ногами не перебирал. И зачем мне это? Он вдвое меня старше, но вряд ли воспылал отеческими чувствами.

Художник Танкред, миловидный тонкокостный юноша с льняными жидкими локонами смотрел в пространство, показывая возвышенность своей тонкой натуры. На его фоне семинаристы, братья Винсент и Роберт Гилани, смотрелись очень солидными и серьезными юношами. Я не разобралась, кто из них Роберт, а кто Винсент, оба были темноглазые и темноволосые, но это и неважно, вряд ли они были бы мне полезны.

Одно место пустовало, за столом отсутствовал студент академии, мой сосед из мансарды, поэтому мне его не представили. Хозяйка неодобрительно процедила, что Ксавье вообще крайне беспорядочный человек, и она бы его давно выгнала, но он оплатил жилье сразу за целый год.

Готовила кухарка госпожи Фабри превосходно, я осталась довольна ужином. Тушеные овощи, творожный сыр, печеные яблоки на десерт. Хотя говядина была очевидно старой, но благодаря маленьким хитростям стала мягкой. Сколько раз я сама заливала мясо перед варкой на два часа холодной водой с яблочным уксусом или лимонным соком! Еще его можно слегка отбить и опускать в кипящую несоленую воду, солить в самом конце варки.

Брусничный соус вообще был одним из моих самых любимых, я даже улыбнулась, наливая его из узкого фарфорового соусника. А всего-то сварить легкий сироп из полстакана сахара и полстакана воды, в сироп всыпать стакан промытой брусники, 3–4 гвоздики и палочку корицы, варить четверть часа, вытащить пряности, остудить и растереть ягоды в ступке.

У госпожи Фабри работала служанка, кухарка и рабочий для разных мужских работ плотник, истопник и садовник в одном лице.

За несколько дней я успела поговорить со всеми. Разумеется, расспрашивая о других. Кухарку о том, сложно ли работать горничной, горничную — легко ли устроиться кухаркой. Каждая считала другую неумехой и лентяйкой, и охотно рассказала о сумме жалованья, о сложностях работы, о ценах, о плохих и хороших хозяевах. Добрую или худую славу разносят слуги.

Я поняла, что взаимную неприязнь в них хозяйка поддерживала искусственно, чтоб не допустить сговора. Мачеха тоже так делала, устраивая соревнования между служанками. Каждая считала себя особенно приближенной, доверенной и охотно шпионила за другими. В результате мачеха знала, кто чем дышит в поместье, и могла легко руководить этим рассадником зависти. Она вообще считала зависть и жадность слуг самыми полезными качествами для хозяйки имения.

Патер Иероним через трехдневный срок ничем не смог меня обрадовать, но посмотрел более одобрительно. Я была умыта, одета в свежее платье, и не пахла потом и навозом. К сожалению, правильное первое впечатление произвести не сумела. Но он пообещал не забывать обо мне и просил снова зайти через три дня.

За три дня я более-менее начала ориентироваться в районе набережной. Широкая улица прямиком шла к Ратушной площади, от нее отходили другие лучи. На площади был храм, напротив ратуша, слева дом гильдейских собраний, справа дом бургомистра, а в центре большой двухъярусный фонтан. Каштановыйбульвар тремя кварталами левее спускался к Королевскому мосту, который вел к замку.