Книга Искра надежды в эпоху отчаяния, страница 162 – Делия Дэвис

– Забирайте все, что было при ней, – раздался картавый голос, прежде чем Дана потеряла сознание. – А коня на мясо…

Все это было похоже на день сурка, из которого никак нельзя было выбраться. Никакой волшебный поцелуй или признание собственных ошибок в прошлом не смогли бы спасти Саймона. Все это засасывало глубже в водоворот, подернутый красной пеленой. Он уже не отличал день от ночи, потому что не выходил на улицу, запертый в одной комнате. Затхлый воздух стал уже привычным и не был такой уж серьезной проблемой относительно всего, что происходило с тех пор, как Дэвид, ничего не объясняя, покинул помещение и приказал потерянным увести Крэйна в другую комнату.

Здесь не было ничего, кроме тонкой подстилки на полу, ведра и голых стен, на которых виднелись засохшие капли крови. Радовало лишь одно: тут никогда не было тишины. Однажды Саймону довелось пройти через эту пытку звуковым вакуумом, когда мозг начинал сводить с ума сам себя. Эта пытка была куда страшнее, чем бесполезные разговоры потерянных в пустых коридорах. Последнее, что он отметил для себя, было то, что само здание было основательным, а подвалы напоминали огромный бункер с несколькими ответвлениями. Значит, он находился не просто в каком-то перевалочном пункте. Это был один из штабов, которые построили еще до эпидемии на деньги адептов. Факт точно не внушал оптимизма.

Дни Саймона складывались из череды побоев, холодной воды, которой его окатывали, и потерь сознания, когда организм переставал бороться и старался притупить боль хотя бы на время. От Крэйна ничего не хотели, просто Фраю нравилось наблюдать, как его парни упражняются на живой груше. Перед каждой «тренировкой» ему связывали руки и ноги. Сначала он сопротивлялся, пытаясь избавиться от оков и преподать урок этим накуренным уродам, но его пыл быстро сошел на нет. Саймон старался группироваться так, чтобы не пострадали внутренние органы и больше не прилетало по голове.

Даже если бы они его отвязали, то он едва ли смог оказать хоть какое-то сопротивление. Поэтому они продолжали над ним издеваться, пророча долгую и мучительную смерть. Били слишком слабо, чтобы убить, но достаточно, чтобы причинить боль. Саймон был частью их развлечения, не более. Он понимал одно: отсюда нет выхода. По крайней мере, его не было видно.

В моменты, когда все было тихо, он думал о Дане. Фрай позаботился о том, чтобы фото, которое Крэйн забрал из ее комнаты, постоянно было перед его глазами. О ней также напоминали заботливо наложенные на тело бинты и натертые мазью натруженные мышцы. Скудные приемы пищи тоже входили в его заключение, и Саймон вспоминал, как она приходила к нему с подносом и пыталась накормить весьма сносной стряпней в их лагере. Как в тот день, когда они встретились после пяти лет неизвестности. Вот только вместо аккуратных и бережных касаний нежных рук были грубые и совсем не женские. Он даже не знал, кто проводил все эти манипуляции. Но ему и не нужно было этого знать. Саймон цеплялся за единственный светлый образ, за ту ниточку, которая обжигала ладони, стараясь выскользнуть из крепко сжатых рук. Дана ненавидела его, но сейчас это не имело никакого значения. Она должна была просто выжить.

Так просто и сложно одновременно.

Про нее не было никаких вестей. Никто не обмолвился ни словом, будто все разом забыли о ее существовании. Это значило только то, что ее не нашли… Или нашли и ничего не хотели ему говорить. Но это было исключено. Фрай так просто не стал бы отказываться от своей идеи. Ему было необходимо совершить месть ради забавы. Потому Саймон просто ждал, не торопясь напоминать о ней. И мысленно умолял пустить ему пулю в лоб, произнося вслух совсем другие слова.