Книга Искра надежды в эпоху отчаяния, страница 144 – Делия Дэвис

– Уверена, что хочешь этого? – спросил он с сомнением, приподнимая одну бровь.

Дана поджала губы «уточкой» и пару раз кивнула. Она никогда не была заядлым книголюбом, но, пожив без интернета и других развлечений, невольно понимаешь все прелести напечатанных на листках историй. Ей никогда не хотелось разрывать книги и портить их, но если встанет выбор: замерзнуть ночью или использовать книгу как растопку, то она определенно предпочтет второй вариант.

Саймон поднялся с постели и поджег еще пару свечей, чтобы добавить света. Пристроившись на второй половине широкой постели, он придвинулся ближе к свечам, взглядом скользя по напечатанным полоскам текста. Крэйн усмехнулся, и посмотрел на Дану, которая немного неловко прилегла на расстоянии, не выпутываясь из одеяла.

– Ладно… Ну, поехали.

Внимательные глаза уставились на него. Он выглядел спокойно и по-домашнему с книжкой в руках. Мягкий свет делал его таким уютным, что невольно она представила, будто в комнате горит камин и у него они будут сидеть всю ночь и читать книгу, пока не уснут в обнимку прямо на полу. Ее очередная маленькая мечта, которая исполнялась совсем не так, как Дана представляла. Но все лучше, чем ничего. Притянув к себе подушку, она заключила ее в свои объятия и уперлась подбородком, невольно вдыхая запах мыла. Саймон устроился как можно удобнее, открыл первую страницу и слегка откашлялся, чтобы придать голосу более мелодичные нотки.

– «Меня всегда тянет к тем местам, где я когда-то жил, к домам, к улицам. Есть, например, большой темный дом на одной из семидесятых улиц Ист-Сайда, в нем я поселился в начале войны, впервые приехав в Нью-Йорк. Там у меня была комната, заставленная всякой рухлядью: диваном, пузатыми креслами, обитыми шершавым красным плюшем, при виде которого вспоминаешь душный день в мягком вагоне. Стены были выкрашены клеевой краской в цвет табачной жвачки…»[10]

Звук его голоса наполнил помещение, позволяя забыть обо всем, что творилось за пределами этой комнаты. Дана вслушивалась в негромкий глубокий голос, сменяющий эмоции по ходу рассказа. Невольно она подумала о том, что было бы неплохо заглянуть в какой-нибудь торговый центр и присмотреть там что-то новенькое. Они оба усмехались над веселыми моментами этой истории, особенно над теми, что касались кота главной героини. Им нравилось это произведение: легкая и ничем не примечательная история двух мечтателей, коими, возможно, были и Дана с Саймоном. Казалось, время остановилось и ночь не собиралась покидать этот город, к их большой радости. Все тревоги испарились, давая немного расслабиться и успокоиться.

Дана даже не заметила, как успела уснуть, провалившись во тьму без сновидений, которая закончилась слишком быстро.

Дана проснулась от громкого ржания. На улице начало понемногу светать. Свечи уже не горели, оставив после себя только запах жженого фитиля и расплавленного воска. Она, как слепой котенок, пошарила ладонью по постели. Саймона не было рядом. Кровать оказалась пустой и холодной. Дана даже не знала, сколько проспала, но сонливость испарилась в мгновение ока. Снова послышались громкие звуки топота копыт и истошного ржания лошадей не так далеко от их домика.

Сердце ухнуло вниз. Она подскочила, путаясь ногами в одеяле. Ткань окутала все тело, как кокон, не давая сдвинуться с места и побежать. Дана с трудом сбросила эти путы и, прихватив рацию, метнулась в свою комнату. В доме было по-прежнему тихо, и только торопливый шум ее шагов и сбившегося дыхания наполнял пустынные помещения. Она ждала хотя бы какого-то грохота с первого этажа, но даже его не было. Ни его, ни голоса, ни чьего-то вздоха.