Книга Целительница, страница 25 – Светлана Воропаева

— Пойду спать, — понуро ответила Виктория, поднимаясь. Она всем телом ощущала, что больше не в силах продолжать разговор. — А отец? — вдруг спросила она уже в дверях, словно опомнившись.

— Что отец? — по-доброму улыбнулась мама.

— Он тоже умеет исцелять?

— Нет, не практикует. Но чистоты сознания ему не занимать, всё-таки мы долгое время вместе, а такое просто так не проходит. Люди влияют друг на другадаже больше, чем им кажется.

— Понятно, — ответила Пятницкая и ушла в свою комнату.

Ничего ей не было понятно. Голова шла кругом, и слишком мешала жалость к себе: она липким сиропом разлилась в сознании, не давая адекватно воспринимать услышанное этим вечером. А ещё вспоминалось, как позорно ей пришлось уйти из квартиры Алексея, как он не стал её догонять, как не ответил, что чувствует к ней.

Очень хотелось плакать, но не получалось. Слёзы заменяла злость на мир, на судьбу, на мать, на Алексея и даже на отца, который хоть и не участвовал в разговоре, однако тоже всё знал о маме и молчал. Вика пыталась себе объяснить, что злиться неконструктивно, но какая-то часть её кричала в ответ, что это чушь, что она не нанималась всем и всё прощать.

Раздираемая противоречиями и расколотая надвое Виктория уснула лишь под утро.

Вика открыла глаза, удивляясь, что проснулась до будильника. Из-за занавесок проглядывало солнце, что тоже показалось странным: рядом с их домом стояла многоэтажка, и лучи никогда не проникали в её комнату раньше десяти утра.

— Чёрт, — вдруг сообразила Пятницкая и потянулась за мобильным телефоном, который обычно лежал рядом с подушкой. Его там не оказалось. — Чёрт! — выругалась она, наконец-таки вспомнив, что его украли вместе с сумкой.

«Вот они, последствия стремительного прогресса, — подумала Виктория. — Украли маленькую штучку, а без неё уже вся жизнь кувырком».

По будням будильник обычно был поставлен на семь утра, по выходным — отключён совсем. Пятницкая не помнила наизусть ни одного телефонного номера — ни рабочего городского, ни мобильного руководительницы, которую стоило бы предупредить, что она опаздывает. Вернее, уже опоздала.

— Чёрт! — снова вырвалось у неё. — Как стыдно! Как нелепо!

Она соскочила с кровати и побежала чистить зубы. И уже с гуляющей щёткой во рту, спешно вспенивающей зубную пасту, осекла свои стремительные движения — всё равно уже опоздала, а так беспощадно чистить зубы совсем не стоит. Но в нормальном завтраке Вика себе всё же отказала: одевшись максимально быстро, она на ходу схватила лишь питьевой йогурт из холодильника.

И тут очередной «чёрт» вырвался из её рта:

— Чёрт! Как же я закрою дверь? — Вика была в таком смятении, что задала этот вопрос вслух. — У меня же нет ключей.

Растерянно оглядываясь, Пятницкая скользнула взглядом по небольшой полочке на зеркале в коридоре, где увидела неизвестную ей связку ключей и записку: «Я успел поменять замки. Папа».

«Вот это оперативность!» — подумала Вика и снова заторопилась.

В метро ей посчастливилось сесть, чего не могло случиться в утренние часы на этой ветке. Медленно попивая йогурт, она смаковала неприятную ей мысль: «Отец уходит рано. Его рабочий день начинается в восемь. Такова участь строительных компаний даже в Москве. Но мама! Магазин открывается только в девять. Ей до работы пешком пять минут. Она никогда не выходит раньше восьми сорока из дома. Что помешало ей меня разбудить? Неужели она специально так сделала? И в этом «детство» кончилось?» Вика поёжилась от такого предположения.