Книга Целительница, страница 17 – Светлана Воропаева

— Выбирай любую рубашку, — разрешил он, указывая на ряд вешалок справа, и деликатно удалился.

Вика оглянулась по сторонам. Теперь она видела, что действительно прошло два года и Смолин тоже изменился. Костюм-костюм-костюм, рубашка-рубашка-рубашка, пуловер-пуловер-пуловер, брюки-брюки-брюки. Никакого хаоса или броских цветов. Вся одежда была в крайне спокойных тонах, ровно уложена на полках или развешена на вешалках. И по виду дорогая. Пятницкая посмотрела несколько ярлыков: Brioni, Zegna, Armani. Алексей и раньше отличался чувством стиля и желанием выглядеть достойно, но в настоящий момент количество этого достоинства набрало ощутимую массу.

— Ты теперь крутой, да? — излишне тихо уточнила Виктория, заходя в гостиную, объединённую с кухней, и разглядывая инициалы, вышитые на манжете рубашки.

— Я и раньше был крутой, ты не особо этим интересовалась. Хотя да, я уже год в новой должности. Стал круче! — улыбнулся Алексей, не сводяс неё глаз. Рубашка была ей длинной, но совсем не скрывала её стройных ног.

— И кто ты теперь в своём ТТК-Банке? Ты же всё там? — скрывая нервную дрожь, продолжила допрос Пятницкая.

— Руководитель департамента стратегии и инноваций. А мне только двадцать девять, заметь, — гордо произнёс Смолин.

— Звучит красиво, — прошептала она, а потом по её щекам заструились слёзы. — Отпусти меня домой, пожалуйста, я больше не могу. Мне невыносимо стоять здесь посреди твоей квартиры в твоей рубашке и думать о том, что я тебя потеряла. Вот такого! У меня и без того была высокая планка для мужчин, а теперь я и вовсе ни с кем не смогу встречаться.

— Милая, что ты вдруг? — заволновался Смолин, подскочил к Вике и взял её за руку. — Я сейчас рядом, ты меня не потеряла. Я всегда готов тебе помочь. Не плачь!

— Что значит «помочь»? Я что, голодаю, чтоб мне помогали? Ты разве знаешь, что такое днём за днём просыпаться одной в постели с пониманием, что, кроме родителей, тебе даже «доброе утро» никто не скажет.

— Милая, ты сама тогда так решила. Ну посмотри на меня, не плачь, — мужчина прижал девушку к себе и начал гладить руками по лицу и волосам.

— Вот теперь мне от этой фразы, конечно, стало легче, — насупилась Вика, утирая слёзы.

— Хм, — по-доброму начал Алексей, — слышу знакомые нотки сарказма, — и поцеловал её в нос.

— Я домой, ладно? — глядя в глаза Смолину, попросила Пятницкая, немного успокоившись от его прикосновений и не пытаясь ускользнуть от них.

— Не ладно. Потому что ты такая красивая в моей рубашке, и я готов хоть десять раз тебе сказать «доброе утро» завтра с утра.

— Только завтра?

— Посмотрим на твоё поведение…

***

К двум часам ночи Смолин всё-таки налил девушке вина, и они, взбив подушки, расположились на постели, как на дастархане. На подносе возле бутылки красного красовались половинка плитки шоколада, яблоко и немного сыра. В общем, всё, что нашлось из еды в квартире Алексея. Пиццу должны были подвезти минут через тридцать.

— Я был обескуражен твоим отказом, — вспоминал мужчина. — Потому как взять время «на подумать» — всё равно, что отказать. Ты меня унизила этим. О чём можно было думать? Не понимаю до сих пор. Я тебя любил, ты меня любила. Деньги есть. Не урод. О чём? И еслибы не было в твоей голове излишних заморочек, сказала бы «да», а потом бы разбирались.