Книга На грани, страница 78 – Светлана Воропаева

— Редкий человек помнит себя до пяти лет. А даже если помнит, воспоминания обрывочны. Значит, самому ему сложно осознать, что он тогда решил делать и как поступать. Нужен проводник.

— Если человек не помнит, то как можно вспомнить, что было?

— Тебе не нужно вести человека к чётким воспоминаниям, тебе нужно, чтобы человек рассказал тебе те негативные установки, которые он тогда принял для себя за правило и с которыми идёт по жизни. Нужно, чтобы он это осознал и был готов сменить на убеждения, которые сейчас будут ему в помощь, а может, и просто растворить негатив в божественной энергии. И есть ключевое действие, без которого все остальные разговоры бессмысленны — это прощение. Негативные установки не появляются на пустом месте, значит, было какое-то неприятное событие. И нужно простить всех участников того события, в том числе и себя, за то, что произошло. Ведь это урок, который позволил человеку стать лучше, научил чему-то новому.

— Подожди, разве всех можно простить? Вот один мужчина избивал жену и сына. Как же его просто взять и простить?

— Я не сказала, что это просто. Было бы просто, люди бы не болели из-за своих обид, злобы, стыда или отчаяния. Что же касается прощения, человек от радости не пойдёт кого-то бить, от любви — насиловать, а от восхищения — красть. Кто знает, что случилось с этим мужчиной и изменило его настолько, что он стал способен, а вернее, не способен совладать со своей злостью и начал избивать самых близких.

— Ты хочешь подвести меня к принятию этого факта? Это же ужасно!

— В идеале хочу. И в то же время я уже буду рада, если после нашего разговора ты хотя бы перестанешь судить его. Судьба и без тебя его наказала. А принятие однажды придёт к тебе. Я в это верю.

— Представь, что меня бы избивал муж. Что тогда?

— Не могу представить. Это невозможно.

— Откуда такая уверенность?

— В тебе нет алгоритмов поведения, которые привлекли бы таких людей. И я сейчас вовсе не возвышаю тебя над кем-либо. У тебя иные задачи на эту жизнь, поэтому я понимаю, что подобного с тобой не произойдёт.

— Что-то ведь может произойти плохое?

— Оно уже происходит, и я это принимаю, доверяя Богу и его замыслу.

— Происходит? — не поверила Пятницкая.

— Увы, — подтвердила Анастасия Георгиевна. — И я также принимаю, что это последствия моей слабости.

— Слабости?! Ты же очень сильна в магии.

— Я сейчас совсем не о магии. Вне зависимости от наших способностей и умений мы остаёмся людьми, творениями Господа, стремящимися к идеалу в этом непростом дуальном мире. Я не идеальна и совершила ошибку — прекратила твоё обучение магии, последствия которой сейчас наблюдаю. Насколько бы ты была сильна сейчас и полезна для мира — одному Богу известно.

— Ты меня окончательно запутала, — всплеснула руками Вика, пытаясь улыбнуться. — Как Сократ говорил: я знаю то, что ничего не знаю.

— Ты права, сейчас тебе нужно узнать алгоритм, который поможет вам с Анной увидеть первопричину её головных болей. Как я понимаю, они уже начали тебе активно подсказывать.

— Господи, да кто такие «они»? — вырвалось у Пятницкой.

Странный разговор с матерью, не проясняющий ситуацию, а наоборот, всё больше запутывающий её, разбудил в Виктории неведомую злость. Внутри неё забурлили болезненные потоки энергии, сгруппировались в голове и ударили все вместе в центр лба, стремясь вырваться наружу. Боль была такой, что Вике показалось, что этой энергии и правда удалось излиться во вне.