Книга Целительница: на грани, страница 103 – Светлана Воропаева

Вика вновь погрузилась в воду с головой и тут же осознала себя в кабинете. Ей было спокойно и радостно, а её одежда, невзирая на все ощущения реальности произошедшего, в итоге осталась сухой.

В просветлевший мозг пришла идея, и Вика спешно стала искать нужную информацию в интернете. Через пять минут она набрала Савелова.

– Пётр, здравствуйте! Это Виктория.

– Добрый вечер! Наша встреча в силе?

– Да, в силе, только я хотела бы вам предложить встретиться в районе Цветного бульвара. Тоже в восемь. Я подумала, что нам не очень будет удобно разговаривать в кафе на людях, и предлагаю встретиться в кабинете психолога. Надеюсь, вас не смущает такое название пространства. Я нашла офис, где сдаются кабинеты под консультации. Пара кресел, торшер и журнальный столик. Тишина и приватность. Что скажете?

– Скажу, что я – за приватность. Готов взять на себя расходы по аренде и принести кофе. А по месту – мне даже удобнее. Смогу пешком дойти из своего офиса, и не придётся стоять в пробках.

– Вот и замечательно. Я сейчас подтвержу бронь кабинета и пришлю вам точный адрес в сообщении.

– Договорились! Вам капучино?

– Да, спасибо!

* * *

Вика приехала на место встречи раньше положенного. Забронированный кабинет пустовал, поэтому администратор психологического центра согласовал увеличение времени аренды. В ожидании Петра Виктория гармонизировала комнату и себя заодно,опуская из источника энергию безусловной любви. Кажется, впервые за всю историю её осознанных исцелений, она совершенно не знала, с чего начать разговор. Ангелы молчали.

– О чём мне говорить с Савеловым? – спросила Вика у помощников, вдруг вспомнив, что необязательно ждать, когда они заговорят первыми.

– О прощении себя за слабость духа, – сказал ангел в синем.

– Так это он бил своих близких, разве это слабость?

– Да, слабость и сломленный дух. У него было очень тяжёлое детство.

– И что, это повод бить кого-то в сознательном возрасте?

– Он бил бессознательно, когда уровень стресса повышался. Он защищался. Он делал то, о чём мечтал в детстве и что не мог себе тогда позволить сделать, потому что был беспомощным ребёнком. Он не мог ответить и защититься от побоев отца. Не мог понять, за что его бьют и когда, поэтому сейчас не может понять, когда сам начинает бить. Он отключается. И чем сильнее он держит себя в руках за пределами дома, не позволяя эмоциям мешать его работе, тем сложнее ему контролировать себя там, где он в безопасности и может быть собой.

– Я не понимаю. То есть как «быть собой»? Быть монстром?

– Быть маленьким мальчиком, которого регулярно избивал отец. И который очень хотел дать сдачи, но не мог. Я лучше покажу тебе, – сказал ангел, и Пятницкая почувствовала, как её окутали его крылья.

Когда пришёл Пётр, Виктория плакала, не утирая слёз.

– Что с вами? – смутился Савелов.

– Мне показали ваше детство.

– У меня было нормальное детство, – не согласился Пётр.

– После пяти лет, когда ваш отец умер и когда ваша мать снова вышла замуж, ваш отчим показал вам, что бывают нормальные отношения между отцом и сыном: рыбалки, коньки и велосипеды.

– Я плохо помню, что было до пяти лет.

– Врёте. Вы помните. У вас даже шрамы остались почти по всему телу от его ремня с армейской пряжкой.

– Откуда вы знаете такие подробности?

– Мне показали Высшие силы.