Онлайн книга «Целительница: другая»
|
Вика открыла дверь и зашла в номер. Рука её заскользила по стене, коснулась края комода, кресла, а потом замерла на шторе. Дождь за окном прекратился. Пятницкая заплакала. Они никогда не были с Виктором в этом отеле, но номер враз оживил все картины её прошлой счастливой жизни. Были ли проблемы? Конечно, были! Но рядом был и тот, с кем хотелось их решать, тот, с кем невозможно было увязнуть в обидах и злости, тот, в объятиях которого можно было забыться, тот, рядом с которым верилось, что всё будет хорошо. А теперь его нет. Солнце показалось из-за туч и оживило реку красно-золотыми искрами, словно показывая Вике, что и после сумрака можно снова начать светить и дарить людям своё тепло. Пятницкая утёрла слезы. Посмотрела на часы на стене. Было 17:40. Впервые за год время обрело для неё значение. Оставалось двадцать минут, чтобы оживить свою внутреннюю женщину или хотя бы сделать вид, что она есть, надев красивый наряд и освежив лицо лёгким макияжем. Виктория спустилась в лобби-бар и снова села напротив Алексея. Тот смотрел на неё не отрываясь, как в первый раз, разглядывая с ног до головы. – Красивая, – тихо и задумчиво констатировал он, словно развеяв какие-то свои прошлыесомнения. – Я начинаю привыкать к тому, что ты блондинка. И у тебя короткие волосы. Раньше бы Вика точно поправила его, напомнив, что это седина, но теперь она просто залпом допила вино и сказала: – Нам, кажется, пора смотреть на вечернюю Москву. Да и заказать ещё вина не помешало бы. – Права! Идём. *** Москва залилась разноцветными огнями. В бокалах играло бликами гранатовое вино. В тарелке заветривалось нетронутое чёрное ризотто, не сумевшее прельстить Викторию даже щупальцами осьминога. – Ты не ешь? – Жду вместо аперитива твою историю об одиночестве в неродной Москве. – Неблагодарная, какой аперитив? Это третий бокал вина. – Ешь, доченька, третий пирожок, я не считаю… да? И всё же жду обещанных подробностей. – С сентября прошлого года живу в Лозанне. Возглавляю швейцарское отделение нашего банка. – Говоря проще, тебя сослали на пенсию? – Не нужно драматизировать. Я всё-таки там не только раклет заглатываю. – Я даже не знаю, что такое раклет, но что-то мне подсказывает, что ты там явно не грустишь. – Я там один. – А где Лена и сын? – Они остались здесь. – Тогда почему и здесь ты один? – Мы больше не живём вместе. – Давно? – Со времени моего отъезда. – Я понимаю, почему тебя сослали. Из тебя же информацию клещами тащить приходится! Вроде это я целый год провела отшельницей и должна была разучиться говорить сложносочинёнными предложениями, а не ты. – Семья распалась, к чему подробные объяснения? Они сейчас отдыхают в Эмиратах. Я остановился в отеле. Квартиру им оставил. Завтра вечером лечу обратно в Швейцарию. – Тебе нужно моё сочувствие? – растерялась Вика. – Мне нужно, чтобы ты поехала со мной в Лозанну на пару дней. – Зачем? – Откормлю тебя. Отощала. – Я и здесь поем, – пробубнила Вика и начала ковыряться вилкой в тарелке. Она не понимала ни тон Смолина, ни истинной причины такого предложения. – Две реки разлились по тёмным дорогам. Река белых огней, дающих надежду, и река красных огней, останавливающих движение. Выбор. Вы-ы-бо-ор… – с серьёзным видом протяжно завыл Смолин. – Вот дурак! – не выдержав, засмеялась Вика, прикрывая набитый рот рукой. |