Книга Незваные гости, страница 2 – Светлана Воропаева

– А я всё помню. Каждую строчку. Вот писари, их бы я точно съела. Ради красного словца так издеваться в текстах над женщиной!

– Вы что, правда людей едите? – совсем запутался Никита и даже оробел.

– Я ем людей?! Нет, вы только послушайте этого великовозрастного детину. А говорит, не помнит страшных сказок обо мне. Эх, и тебе тоже мозг засорили в детстве всякой чушью. Клевета! Сплошная клевета. Нет и ещё раз нет! Ты хоть представляешь себе современного человека изнутри? Сплошные канцерогены и консерванты. То химические конфетки жуют невиданных цветов, то полуфабрикатами со столетним сроком годности питаются. Я что, враг себе – есть такую гадость? Ну, было когда-то, лет так пятьсот назад. За все века двоих-то и упомню, кого съела. И то за дело! Уж очень вредные оказались. Приняла, так сказать, удар на себя. Людей от небывалой вредности отгородила, в землю вредность не закопала, огню не дала. Короче, всё сама, всё сама. А они своими чернилами доброе дело во зло обратили. Вот журналисты-писари! Уже тогда привирать в текстах стали, чтоб спрос на сказки рос, чтоб интрига закрученнее. А я до сих пор страдаю, между прочим. И обо мне никто слёзы не льёт. Так что помогать людям я больше не помогаю. Одичали они от своей писанины и прочих увеселений, загрубели, в чудеса верить перестали. Так, подожди, совсем заговорил слабую женщину… Ты-то чего пришёл?

– Так белочка привела, я ж рассказывал, – как можно мягче произнёс Селивёрстов, чтоб не обидеть Ягу каким-нибудь грубым словом, а то вдруг всё-таки правду писали люди, и эта пусть и милая женщина всё же отправит его в печь жариться, а потом и съест под каким-нибудь благовидным предлогом.

– А-а-а, белочка, – протянула Баба-яга. – Ты хоть понимаешь, кем приходится тебе эта белочка?

– Мне – белочка? – не понял Никита.

– Да, Селивёрстов, тебе, – подтвердила Яга. – Я-то в своих лесах всех белок в лицо знаю. Знаю, кем были, почему белочками стали.

– То есть – кем были? – совсем запутался молодец.

– Людьми они были, серость ты необученная, людьми. Все, кто на моей территории умирает да в землю сырую уходит, должны заплатить за постой, заодно и грехи свои земные замолить, пока в мир мёртвых не отправятся, вот и ходят в звериных шкурах. А белочка эта – невеста твоя, два дня как умерла, потому что кое-кто ей машину подарил, а о том, чтоб она водить научилась эту машину, не позаботился. Вот и попала девица-красавица в аварию, благо никого другого с собой на тот свет не прихватила, а то не ходить бы ей в белках. Ты покоя и одиночества в лесу искал, горе своё задабривал, а на неё наткнулся. И не просто так ты её встретил и вообще в лес пошёл, звала она тебя. Вот ты на неё и наткнулся, и потянуло тебя идти за рыжей. А невеста твоя тебя ко мне вывела, потому что знает, что помочь смогу, если захочу, конечно. Только как помогать тому, кто сам её на тот свет и отправил? И зарок я себе лет сто назад дала не помогать людям…

– А можешь? – удивлённо спросил Никита. Он не верил своим ушам. Он не верил своим глазам. Он думал, что это всего лишь сон или что он уже обезумел от горя.

– Что – можешь? – не поняла Яга, чем вывела из ступора Никиту.

– Ну помочь! – без стеснения пояснил Селивёрстов.

– Эх, люди-люди… Плохое помнят, хорошее забывают. Что я людей есть могу, он с пелёнок помнит, а что людям порой помогала, словно и не знал. Вот и ступай тогда своей дорогой, не приставай к одинокой женщине, – в сердцах выпалила Баба-яга и даже отвернулась от Никиты.