Книга Брак графини ван дер Вейн, страница 77 – Даниэль Брэйн

На меня временами косились заходившие в лавку покупатели, хотя когда я покупала свой немудреный обед, передо мной отоваривался господин, одетый получше, а бравший один только крендель, и сейчас он лопал этот крендель, запивая его недопитым кем-то вином: он просто взял кружку сразу, как посетитель ушел, и до того, как за ней явился хозяин. У обывателя здесь такое же мнение, как знакомое «богатый и без “Айфона”», или дело в чем-то еще? Но, несмотря на то, что ненужное внимание было мне обеспечено, я не спеша доела, допила вино, не оставив никому шанса поживиться за мой счет, и вышла. Взгляды я чувствовала – неприятно.

На нашей площади ничего не изменилось, и я испытала нечто, смахивающее на приступ ностальгии: я практически вернулась домой. Возле подъезда стоял экипаж, и я вздохнула, не доходя до него шагов двадцать: Федерика уже готовится отправиться во дворец, но вроде бы это не моя карета?..

Я не успела просчитать все возможные варианты. Я даже опомниться не успела, как ткани зашевелились, раздался обрадованный вскрик, и ко мне опрометью кинулась Армина Лувенхок – в совершенно не похожем на бальное платье.

– Господин Керн! Все Святые хранят меня! – она подскочила, схватила меня за руки, да так цепко, что вырваться я даже не попыталась. – Весь город судачит о вашей речи в суде. Вы мое спасение. Ради Всех Святых и милости их вечной на вашу голову – помогите!

Я закусила губу. Весь город обо мне говорит? А надо было сначала думать, потом высказываться. Не удивлюсь, если меня уже с фонарями ищут и приготовили камеру и в лучшем случае – розги. Но розги я перенесу – лишь бы пороли меня по спине, а то может обнаружиться всякое.

– Разве вы не должны сегодня быть на балу? – щегольнула я вообще уж излишними знаниями.

– Я неблагонадежна, по милости Всех Святых, – покачала головой Армина. – Но по их же каре моя мать и мой отецсейчас в королевской тюрьме. Спасите их, я дам вам много денег.

– Вы думаете, я это могу? – грустно улыбнулась я. Хоть кто-то верит в мои способности, потому что критически мыслить я пока что не разучилась и понимала, что обещание мое было как данное на смертном одре умирающему – искреннее и невыполнимое. Я не смогу подобраться так близко и ничего не смогу доказать. Видят Все Святые, которым нет до этого дела, что я пыталась. – Я не буду вам ничего обещать.

– Нет, не надо, – на глазах Армины блеснули слезы. – Я хотела поговорить с графиней ван дер Вейн, чья мать тоже в застенках, но она отказалась со мной видеться. Была такой милой, мерзкая лицемерка! – Вот опять прилетело ни за что ни про что, но я бы крайне изумилась, если бы Федерика была настолько неосторожна, и да – ее счастье, что Армина выбыла из отбора. Теперь ее некому опознать. Наверное. – Держите, – и в мою руку упал мешочек. Очень увесистый. – Вы получите в двадцать раз больше, если мои родители окажутся на свободе. И в десять, если кто-то один из них. Я богата, господин Керн, я настолько богата, что могу купить половину этой страны.

Вот и ответ, почему твоя матушка рассматривает тюремную камеру. Вместе с твоим отцом. Неважно, что вся твоя семья не хотела, чтобы ты победила в отборе – важно, что кого-то значительно припекло, как много людей ты можешь подкупить и даже не заметить, на сколько твоя сокровищница похудела.