Книга Брак графини ван дер Вейн, страница 66 – Даниэль Брэйн

Пьяный кабатчик – оксюморон – вернулся к себе в заведение, где все его собственные клиенты были пьяны не меньше, в темноте споткнулся о скамейку и свернул себе шею.Клиенты поутру проспались, обнаружили, что гостеприимный хозяин благополучно остыл и за выпивку можно не платить, поохали, почесали репы и отправились к страже. Та тоже не думала долго, задержала подозреваемого, а затем дело как есть передали в суд – вместе со скамейкой.

Я кусала язык и губы. Кабатчика могли убить его же клиенты, жена, старший сын, вор, да кто угодно. Не обязательно намеренно – но толкнуть. Пьяному много не надо, тут скорее вопрос квалификации – умысел или неосторожность. Увы, тело предали земле в течение трех часов, так здесь было положено, а поднимать вопрос об эксгумации я не решилась. Мне была дорога собственная жизнь, а скамейка – ее судьба остается на усмотрение суда.

Королевский судья, граф Андрис ван Агтерен, сидел с непроницаемым лицом и обливался под мантией потом: жара была страшная. Может быть, поэтому, а может, и потому, что дело с его точки зрения тоже было банальным как яйцо, он приговорил скамейку к четвертованию. Я записала приговор в протокол с таким же ничего не выражающим лицом, но когда мы покидали площадь, рассмотрев еще пару-тройку дел – всякой мелочи о кражах – я не вытерпела.

– Господин королевский судья, но ведь скамейка – предмет неодушевленный. – Я могла бы рассыпаться в терминах, но понимала, что мое образование здесь никто не оценит. – Или это несчастный случай, или…

Судья повернул ко мне голову. Хорошо, что в тот же миг не отвернул мою, но под его взглядом мне пришлось заткнуться. Остаток дня я провела, переписывая старые протоколы и пытаясь хоть что-то узнать о графине, но работой меня завалили так, что некогда было и продохнуть.

Зато к вечеру я получила весточку от Мартина. Принес ее под видом просителя какой-то молодой человек, и содержала она довольно хорошие новости. Мое исчезновение никто не заметил, Федерика успешно притворилась мной, причем протащила в дом Альбину как служанку, приехавшую наконец из имения. Всем слугам было на новую хозяйку плевать, половина, кажется, даже и разбежалась. Через четыре дня был назначен бал, и это меня встревожило: Федерика пока не знала, будет ли она на него приглашена, мне стоило поторопиться. Неизвестность явно была связана с арестом графини ван дер Вейн.

Про отбор, конечно, все говорили, поэтому за ужином я внаглую спросила про арестованных. Теперь я, как приближенный ксудебной власти человек, имела на это полное право. Ко мне обернулись практически все, один солидный господин – архивариус – пожал плечами:

– Ваше-то что за дело, господин секретарь, это же как обычно. Дочери дам, которые были на прошлом отборе, всегда имеют определенное преимущество, а возвести поклеп на их матерей и отцов – верный способ запачкать семьи.

– То есть это намеренно? – деланно изумилась я. Не то чтобы я была удивлена.

Архивариус покачал головой и съел кусок мяса, даже не поморщившись. Жир капнул ему на жилет, меня замутило.

– До финала дойдет девушек пять, и как в прошлый раз, у его высочества будет выбор…

На него зашикали, но архивариус чувствовал себя достаточно свободно и последствий не опасался.

– Горбатая, кривая, перестарок… – перечислял он с улыбкой, а остальные хоть и молчали, но согласно кивали. – Вы, юноша, недавно при дворе, тут всегда в выигрыше тот, кто меньше всего на то рассчитывает. При условии, что он позволяет сделать на себя ставку, м-да-с…