Книга Брак графини ван дер Вейн, страница 45 – Даниэль Брэйн

– Нет, дурная. Я просто хочу знать.

Я уселась в кресло – похоже, парное к тому, которое стояло в моей комнате, и оно тоже успело пропахнуть ароматами улицы. Дерьмо, дерьмо, сколько же кругом дерьма, и вокруг моей очаровательной шейки уже веревка.

Где мне достать мужскую одежду? И что дальше, ведь я даже ходить нормально не могу? А мне надо будет сесть на лошадь.

– Он был шестым наследником престола, милая госпожа.

Однако. И, помня, что никто в эту эпоху не застрахован от внезапной гибели, я постаралась не удивляться.

– Все его братья умерли?

– Во младенчестве, милая госпожа, кроме его высочества принца Альберта. Никто и не знал, что его высочество вернется в Вельдериг. – Тина устроилась у моих ног на подушечке, поджала под себя ноги. – Он воспитывался где-то очень далеко отсюда в Благочестивом Ордене.

– А женщины там есть? – Зачем я это спросила?

– Только из кайзерата, – Тина округлила глаза. – Эти нечестивцы исповедуются прилюдно и отпускают грехи криками «да минует гнев Всех Святых брата нашего и сестру нашу», и в храмы их заходят женщины, которые суть жены Нечистого. Змеиные языки их оскверняют святые стены. – Пальцы-лоб.

– Тина, – позвала я, – а тебе не кажется странным, что – ты ведь тоже женщина?

А мне не кажется, что я возношу хулу? И что здесь положено за такие расспросы?

Но зато ясно, как и где пересеклись наш принц и одна из мелких принцесс кайзерата. Так ли это плохо, в конце-то концов, ведь такая малышка-принцесса в моем мире стала одной из величайших императриц одной из величайших держав. Супруга ее жаль, конечно.

– Чадородием искупает женщина грех, – Тина подняла вверх палец. – Я могу заходить в святое место, а будет у меня десять детей, смогу молиться.

Я хмыкнула. Но спрашивать, сколько детей у Тины было всего, не стала. Она упоминала, что выжили далеко не все, но кто знает, насколько болезненной для нее была эта тема.

– Колдун, – вернулась я к более животрепещущей проблеме. – Ты веришь, что колдун мог пытаться убить короля? Как он это сделал?

Тина поерзала. Я сознавала, что мои вопросы ей кажутся подозрительными, но задавать я могла их исключительно так – с простецким личиком и наивнойулыбочкой. Пусть считает, что я деревенская дурочка.

– Тина, мне страшно. Вдруг он убьет и меня.

– На все воля Всех Святых, – пальцы-лоб, а я чуть не двинула ее по этому лбу. Я и так хожу по краю пропасти, дурья башка, а ты еще запираешься. – Милая госпожа, я так скажу: кто-то дал колдуну крылья.

Я нахмурилась. Да, они же превращаются в птиц?

– Разве их не казнят?

– А подмастерье? – живо возразила Тина. – Окропить кровью руки…

Стоп-стоп-стоп…

– Любая кровь подойдет?

– Невинной девы, отданная от чистого сердца.

Я вздохнула и отвернулась, принялась разглядывать людей. Толпа прибывала, площадь бурлила, и хотя мне было жарко на солнцепеке, но уходить в каменный мешок хотелось еще меньше.

Допустим, что Тина не пересказывает мне бабские сплетни, размышляла я. Я вспомнила одну свидетельницу, да, может, и не одну, полно их было у меня по разным делам, но эта запомнилась особо. Она с таким уверенным лицом вспоминала все новые и новые подробности происходившего у соседей, что руки сжимались в кулаки и у прокурора, и у адвоката, и у подсудимого. Журналисты в зале веселились, потерпевшие мечтали сгинуть в геенне огненной, а свидетельница увлеченно рассказывала, как менялись девушки у хозяина соседской квартиры, какие крики наслаждения раздавались оттуда, с какими подарками и пакетами выходили от соседа все эти девушки от двадцати пяти до пятидесяти лет, и как не выдержал – она-то знает это определенно – обманутый муж одной из них. К концу ее показаний нервы у начальницы соцопеки все-таки сдали.